Никогда во мне не сомневайся (СИ)

Ключи болтались в замке — Женя даже не вытащил их, когда вошёл в квартиру, — так что Ваня смог запереть дверь и пообещал себе никогда-никогда, даже по приглашению, даже по необходимости, в эту квартиру больше не входить.
Наверное, он отчасти всё же был суеверен, хотя обычно смеялся над историями про «нехорошие квартиры». Сегодня он в них почему-то враз поверил. Всё дерьмо в жизни Жени началось в тот миг, когда он переступил порог этого места. Или всё же раньше?..
По пути в больницу Ваню запоздало накрыла паника. Его затрясло такой крупной дрожью, что женщина, ехавшая рядом с ним в автобусе, поспешила отсесть, как только появилось другое свободное место.
В больнице на ванины вопросы только отмахивались поначалу, однако он был достаточно упорен, и вскоре ему сказали, что оба мальчика в реанимации: одному свежую кровь вливают, а другому сердце перезапустили.
Сил уже ни на что не осталось, и Ваня долго сидел в приемной, не желая не то, что куда-то уйти — даже шевельнуться.
Уже после обеда он уговорами и мольбами позволил впустить его в Женьке, и медсестра перед просьбой, оцененной в триста рублей, — больше у Вани с собой просто не было, — не устояла, и пропустила его в палату «на пять минут и не больше!».
***
Женя пришёл в себя внезапно днём. Медленно открыл глаза, утыкаясь взглядом в белый потолок. Как знакомо. Может, сейчас декабрь, а всё, что было — просто сон?
Женя повернул голову на бок. Льва рядом не было. Картинки последних событий пронеслись в голове стремительно, и Женька резко подскочил.
— А ну лежать, — резко прервала тщетные попытки парня встать вошедшая в комнату строгая пожилая медсестра. — Ишь ты, у тебя, милок, сердце даже остановилось ненадолго, а ты тут подрываешься.
Женя послушно лёг и чуть поднял глаза наверх, на прибор, отслеживающий пульс. Аппарат издавал мерный писк, как в фильмах, усиливая сюрреалистичное чувство, будто всё это продолжение какого-то страшного сна.
Значит, сердце всё же не выдержало. Видимо, быть со Львом — опасно для жизни и здоровья.
— Вы не знаете, как тот парень, которого со мной привезли? — тихо прошептал Женя.
Медсестра лишь пожала плечами, мол, не то отделение, чтобы знать такое, и вышла из палаты.
Женя долго пялился в потолок и напряжённо думал, думал и думал о чём-то. Соседей в палате не было, так что палату заполняли тишина и писк прибора, с каждой минутой становившийся всё более сбивчивым.
Женя удивлённо посмотрел на вошедшего в палату Ваню. Его он точно не ожидал увидеть.
— Как ты здесь оказался? — тихо спросил Женя, хотя он был неприкрыто рад видеть его. Сейчас как никогда нужна была поддержка. Женю захлестнуло острое чувство благодарности.
Ваня поспешил объясниться:
— Я пришёл к тебе вместе со спасателями… — тихо признался Ваня.
Он со скрежетом придвинул табуретку к Жениной кровати и сел, опустив голову.
— Врачи сказали, что это была попытка самоубийства. Вот твой телефон, позвони его родителям. Вдруг там полиция и всё такое… Я не думаю, что врачи сообщили бы сами. У них ведь даже ваших документов нет. Я только имена смог назвать.
Женя кивнул на тумбочку у изголовья кровати. Нужно, наверное, срочно позвонить Эдику, но у Жени прямо сейчас на это нет сил.
— Как ты оказался в квартире? — снова недоумённо спросил Женя. Школа и дом Вани же были очень далеко, как его-то занесло?
Ваня послушно положил телефон на тумбочку и, подумав, добавил к нему ещё зарядник из своей сумки. Ключи от квартиры положил тоже — ему самому ни к чему.
— Я же знаю, где ты живёшь. Ты сказал, что будешь дома, и я захотел повидаться. Твой голос по телефону показался мне таким… — Ваня запнулся, подбирая слова: сбивчивым, подавленным, мёртвым. Он не смог подобрать нужный эпитет и помотал головой, опуская этот момент. — У подъезда я столкнулся со спасателями. И сразу понял почему-то, что это не просто случайный наряд. Что это как-то касается тебя. Вас. Ну, и меня, значит, тоже касается. Я назвал номер квартиры, и они поверили, что я не чужой. Я вошёл с ними, а там ты, и он…
 
Ваня и осторожно взял Женю за руку. Тёплая. Он живой. Женя живой! От облегчения захотелось расплакаться, и Ваня прикрыл рукой рот, чтобы слегка успокоиться и не слишком демонстрировать Женьке своё состояние.
— Откуда ты знаешь номер квартиры? — Женька чуть удивлённо вскинул брови, и Ваня не удержался от улыбки.
— Я подсмотрел однажды, как ты набираешь на домофоне.
Женя чуть слышно вздохнул.
— Ваня, выслушаешь меня? Мне хочется высказаться, а то мысли скоро съедят меня заживо.
Уже выпалив это, Женька понял, что рассказать Ване всё он не сможет. Не сможет ни Эдику, ни кому бы то ни было. Из-за Льва, его действий, его тайн, между Женькой и всем миром пролегла огромная пропасть. На одной стороне с ним остался только сам Лев.
Ваня торопливо кивнул.
— Конечно. Говори. Я всё выслушаю. Потом тоже выскажусь, я столько всего передумал за этот день.
Женя слабо сжал руку Вани в ответ, приободряя. Сильнее сжать не получалось.
— Мне уже так надоело врать, — медленно заговорил Женя. — Тебе, себе, ему, всем вокруг. Я так устал, а вчера Лев признался кое в чём, и это было последней каплей. Мы с ним поссорились, и я решил не возвращаться домой. Я даже не помню, где ночевал. Утром, когда ты звонил, я сидел на крыше, без обуви, и хотел… Ты меня отговорил. Но Лев… я не успел отговорить его. Я как его увидел там, в ванной, сразу понял, что, если он умрёт, я тоже не выживу. Не знаю, как это объяснить, но это я почувствовал так остро.
Ваня всхлипнул, сжимая женины пальцы в ответ. Яркая картинка в воображении, где Женя сидит на краю крыши с телефоном в руке и сквозь порывистый ветер пытается разговаривать с ним, с Ваней, как ни в чём не бывало — это слишком. Это перебор
— Вы два идиота! — едва сдерживая слёзы, глухо проговорил он. — За вами глаз да глаз нужен! Поссорились — и сразу самоубиваться? Какие эгоисты! Оба! Я бы дал тебе по шее, если б не аппарат, честное слово…
Ваня сделал паузу, чтобы унять бурлящие внутри эмоции. Женя лишь слабо кивнул, соглашаясь. Он сам знал, что они эгоисты, да ещё какие. Женя Льва даже на тот свет отпустить не пожелал.
Ваня посидел немного, глядя в окно, а потом, извернувшись на стуле, уронил голову на подушку рядом с головой Жени. Запах был одновременно знакомый и незнакомый. Внутри, глубоко под рёбрами заныло запоздалое облегчение.
— Женя, ты всю ночь об этом думал, да? Хотел умереть? Из-за того, что вы поссорились и ты устал? Разве этого не маловато, чтобы решить закончить всё так?..
— Нет, ночью я об этом не думал. Ни о чём вообще не думал. Ноги сами меня на крышу привели, вот я и решил — знак… Я и раньше иногда о таком размышлял. Ещё до встречи со Львом… Просто… Знаешь, когда тебя бьют собственные родители, одноклассник издевается, потому что не может принять себя, и ты становишься никому не нужен… Невольно осознаешь, что вся проблема не в людях, а в тебе. И я действительно думаю, что я ошибка, которую было бы неплохо устранить. Вот только я ни разу так и не смог, оставался жить с ненавистью к себе.
Вспоминать о родителях не стоило. Лишь всплыли в памяти вчерашние слова Льва, как в груди заныло и закололо, причём не в области сердца, а как будто везде. Женя вздохнул и снова уставился в потолок, собираясь с мыслями.
— Глупый, — почти с нежностью прошептал Ваня, вблизи глядя на невозможные серые женькины глаза и пышный веер ресниц. — Ну, какая ты ошибка, если есть люди, которые тебя любят? Ты лучший парень, которого я встречал.
 
Женя со скепсисом поджал губы, не веря ни единому слову. Ведь Ваня знал, что Женя изменял Льву с ним. Разве лучшие так поступают?
— Ты тоже хотел что-то сказать, — напомнил он.
Ваня неохотно выпрямился и посерьёзнел.
— Женя, я много думал после нашего вчерашнего разговора. Я понял, что ты принадлежишь ему, Льву, больше, чем просто как парень. Он много сделал для тебя, да? И вы, ну… повязаны. Вон, даже убиться пытались, не сговариваясь, а я что-то лишнее, не пришей собаке хвост, вечно влезть пытаюсь между вами. И самому противно, и поделать ничего не могу. Ты знаешь, как я к тебе отношусь. С тех ночей, что мы были вместе, ничего во мне не поменялось в отношении тебя. И даже сейчас… Я должен был сразу сказать. В общем, Лев… Ну, прогноз врачи дают хороший, вены ему зашили и крови долили, но он вообще-то ещё не определился, туда или назад. В общем, он… Не в сознании. В коме.