Никогда во мне не сомневайся (СИ)

— Вы поругались потому, что анализ оказался положительным?
— Что? — переспросил Женя, резко поворачиваясь к Эду. — Нет… Нет. Я бы не стал из-за такого ссориться. Просто Лев был расстроен из-за анализа, не пришёл за мной после работы, звонки игнорировал, а когда мне всё же удалось дозвониться, то слово за слово… Он всё мне рассказал про родителей. Даже не рассказал, а так, упомянул между делом, будто это какой-то пустяк для него. Я вспылил, и он тогда сказал, что…
Женя запнулся. Вспоминать слова Льва про мальчика с серыми глазами, похожего на самого Женю, было страшно. Он даже в мыслях не хотел их повторять.
— В общем, я решил уйти, а он…
Женя неожиданно всхлипнул.
— Это я виноват… Что он так поступил… А если бы я не вернулся? Чтобы тогда было?
— Женя… — Эд потянулся к парню, мягко погладил по плечу. — Не волнуйся, тебе нельзя сейчас переживать. Всё обошлось, ты успел. В его действиях нет никакой твоей вины.
Женя утирал кулаком выступающие горькие слёзы. Успокоиться сейчас было непосильной задачей.
— Я… не смогу без него, наверно, — в тихом голосе скользило что-то почти безумное. — Пусть даже он убьёт меня… Но и с ним… тяжело… Утром я стоял на крыше. Там же оставил свою обувь. Меня едва отговорил друг. Я решил забрать свои вещи и исчезнуть из жизни Льва. Я был так зол на него, но когда увидел его в ванной…
— Так ты тоже собирался покончить с собой в это утро?.. — тихо, неверяще переспросил Эд. Он пересел на постель к Женьке, притянул к себе, тщетно пытаясь успокоить. — Я просто… поверить не могу.
Эд ощутил себя ещё хуже. Сегодня утром он чуть было ни лишился обоих своих детей, и был ни сном, ни духом. Грешным делом Эду подумалось, что если бы Жене и Льву удалось завершить начатое, что стало бы с ним? Без них Эд просто не смог бы. Особенно без Льва.
— Всё будет хорошо, Жень. Вы выкарабкаетесь. Ты его вытащишь. Врач сказал, что Льву нужно, чтобы его кто-то позвал. Я в это не верю, но… Но вдруг правда? Завтра я попрошу врача отпустить тебя ненадолго, и мы сходим к нему вместе. Хорошо?..
Женя прижался к Эду ближе, почти обнял его, слабо сжимая в руках ткань его одежды. Успокоиться вроде получилось, но не до конца.
— Обязательно сходим, — согласился Женя. — Я сделаю всё, чтобы он вернулся.
Эд ещё немного покачал Женю в руках, безмолвно упрашивая успокоиться, а потом осторожно отпустил.
— Женя, мне очень важно спросить у тебя ещё кое-что.
Женя отодвинулся немного. Неожиданно серьёзный тон Эдика насторожил его.
— Да?
— Что ты станешь делать, когда Лев очнётся?
Женька снова опустил глаза и смял в пальцах край одеяла.
— Эд… Вы боитесь, что я… Пойду в полицию?
— Если быть откровенным, то да. Ты знаешь очень много опасных и страшных вещей о нём. Его могут посадить.
Женя, помедлив, помотал головой.
— Я не скажу, — тихо пообещал Женя. Он и так бы никому не сказал, даже не думал о таком. Просьба Эда только подкрепила уверенность в этом. Вредить Льву или Эдику Женя совсем не хотел.
— И ты сможешь молчать об этом всю свою жизнь?
— Да.
— Останешься ли ты с ним?
Этот вопрос был намного сложнее предыдущих. Женя с силой закусил нижнюю губу. Он не хотел это продолжать, не хотел, чтобы Лев вовлекал его ещё в какие-нибудь свои «дела». Однако на этот единственный аргумент — страх — приходилось ещё очень много причин остаться. Женька окончательно запутался в своих чувствах и растерялся.
— Я… Я не знаю. Мне нужно подумать.
— Я понимаю.
Если бы Эд узнал обо всём неделю назад, он не то что посоветовал Жене уйти, а возможно даже сам его вытолкал, пусть даже проблемы бы это не решило. Однако теперь, после попытки Льва лишить себя жизни, он больше не знал, что в этой ситуации было бы верным.
 
========== Глава 52. Принятие ==========
 
Отмывание ванной комнаты с хлоркой и порошками надолго отвлекло Эда и окончательно лишило сил, так что, закончив, он свалился на диван в гостиной и не уснул даже, а просто выключился, как разряженный мобильник.
Он пришёл в себя утром. В ванной беззаботно умывалась и мазала лицо какими-то кремами Инна — она кошмара не застала, и не видела, что тут было раньше. Впрочем, Эд не удержался и рассказал в красках.
 
В одиннадцать часов, вместе с началом времени посещений, Эдик вошёл в кардиологию и направился в палату к Женьке.
Женя лежал на постели почти без сил. Они куда-то подевались вместе со слезами. Даже когда вечером, как и обещал, позвонил Ваня, Женя отвечал ему почти машинально, неосознанно отстраняясь снова. Позднее он костерил себя за такое отношение к Ване, но в тот момент не мог это контролировать. Когда в палату вошёл Эд, Женя почти сразу же повернулся на бок, лицом к Эдику. И выдохнул с облегчением — хотя Эд и обещал вчера прийти, Женя будто где-то в душе этому не верил.
— Врач не хотел тебя отпускать почти категорически, но я его уломал. Полагаю, я теперь ему должен. Я принёс тебе одежду и обувь. Лев лежит в другом крыле, придётся через подвал пройти.
Эд вытряхнул одежду из пакета и помог Женьке одеться.
Идти ко Льву ему самому было страшновато. Втройне страшно стало, когда они шли через холодный и гулкий, почти гудящий подвал. Его хотелось проскочить побыстрее, но Эд видел, что Женьке заметно трудно идти.
— Ты хромаешь, — отметил он.
— Я… поранил ноги, — признался Женя. Сейчас эскапада со швырянием кроссовок с крыши казалась ему до унизительного глупой.
— Не волнуйся, тебе сейчас нельзя. Пойдём медленнее, — Эдик сбавил шаг.
Женю это почти разозлило. О том, что волноваться нельзя, сказали все, кому не лень: врач, медсёстры, Эдик ещё. Как будто это так легко: щёлкнул тумблером тревожности и больше не волнуешься.
Впрочем Женя быстро остыл: отвлекала боль и слабость, но более всего Женя боялся того, что он может увидеть в палате.
Вскоре они уже стояли у палаты, за которой находился Лев. А.Н. Шлейфман, хирург, завидев Эда, подскочил поближе, затараторил что-то, распахивая дверь в палату.
Лев лежал на постели в точно той же позе, что и вчера. Из-за повреждений на локтях, капельницу воткнули ему на тыльной стороне ладони. Кислородной маски на нём уже не было, только под носом тянулась прозрачная трубка. Глаза у него были закрыты, но лицо было напряжено, будто он вот-вот взорвётся, как обычно.
Пусть Лев выглядел лучше, чем в прошлый раз, когда Женя видел его на больничной койке, смотреть на него без боли было невозможно, но и отвести взгляд — тоже. Женя скользил глазами по напряжённому лицу, стараясь не задерживать взгляд на перебинтованных руках.
Эд покосился на дверь и тихо-тихо, почти неслышно, попросил Шлейфмана выйти. Тот порывисто кивнул и скрылся за дверью. Но сам Эд шагнул внутрь и прикрыл дверь. Он знал, что Женька хотел бы, наверное, остаться наедине, но всё же решил быть рядом. Хотя бы сейчас. Как будто бы это могло чем-то помочь.
— Всё, что ты скажешь в этой палате, останется в этой палате, — шепнул он Женьке и отошёл к окну, глядя на улицу. Как будто бы его здесь нет.
Женя, чуть покосился на Эда неслышно опустился на колени перед койкой так, чтобы его лицо было прямо с лицом Льва. Руками он стиснул колени, страшась коснуться постели и Льва на ней. Хотелось остаться наедине, чтобы можно было сказать то, что гложет уже столько времени, но просить Эда выйти он не стал.
— Он не в сознании? — спросил Женя. Обращаться к мертвенно бледному, будто неживому Льву было неловко.
— Нет, — сказал Эд. — Если это продлится долго, может быть опасно. Шлейфман сказал, что с ним нужно поговорить.
— О чём нам говорить… — голос Жени вдруг просел.
 
— Тебе виднее, — Эдик пожал плечом, не отводя взгляда от индустриального пейзажа за окном. — Можешь высказать ему всё, что накипело. Когда ещё он будет лежать и послушно слушать?
Эдик непроизвольно улыбнулся, представив, как Лев, услышав сквозь кому что-нибудь возмутительное, возвращается с того света, исключительно чтобы ответить. Пусть он лучше будет зол, но жив, а не такой: безжизненный, как манекен, как памятник самому себе. Эд быстрым движением провёл большим пальцем по щеке, стирая нелепую улыбку.