Никогда во мне не сомневайся (СИ)
— Женька, ты охрененный, — выдохнул Лев, нашаривая телефон на постели, чтобы сделать ещё несколько снимков. — Раздвинь ноги чуть шире. И не закрывайся.
— Почему ты говоришь мне комплименты только в таких случаях? — вспыхнул Женя, но всё же исполнил просьбу Льва. Руки сами потянулись прикрыть лицо, но неимоверным усилием Женька сдержал свой защитный порыв.
— Я тебе всегда их говорю. Это ты не всегда их слышишь, — задумчиво пробормотал Лев, кружась вокруг Жени в поисках лучшего раскурса. Отвлекаться на пространные рассуждения во время такого было непросто. — И вообще, я от тебя за последние пять лет кроме «живучей твари» никаких комплиментов не слышал, и ничего, не жалуюсь.
— Неправда, я тебе их тоже говорю! Просто редко, — попытался реабилитироваться Женя. Такие совсем неуместные разговоры здорово отвлекали и от смущения, и от возбуждения, постепенно затуманивающего разум.
Наяву всё это было куда лучше, чем в воображении Льва. Градус возбуждения поднялся так высоко, что в штанах стало просто панически тесно.
— Расстегни на мне брюки? Давит, — попросил Лев, не выпуская из рук телефон.
Женя послушно исполнил просьбу, но на этом не остановился и чуть погладил пах Льва. От мягких прикосновений женькиных пальцев внизу, вдоль позвоночника игриво пробежалась сладкая дрожь, и Лев выдохнул на грани стона, неотрывно глядя на Женю мутным взглядом.
Ещё один кадр — сверху вниз, ладонь Жени с кольцом на пальце, белеющая на тёмной ткани боксёров Льва, — и телефон отлетел куда-то в подушки, а Лев сгрёб Женю в объятия и поцеловал жёстко, безжалостно сминая ртом любимые губы, зарываясь пальцами в его волосы почти болезненно.
Женя, может, и думал, что они стали семьёй только сегодня, только пару часов назад, но Лев считал Женю своей семьёй уже давно. Он сам точно не смог бы сказать, когда именно: может, после неудачного парного самоубийства; может, раньше, когда предложил жить вместе, а может, и ещё до того — в тёмном коридоре, когда Женя рассказал об избиениях дома и так доверчиво положил голову на плечо, а Лев решил, что женькина судьба ему почему-то небезразлична.
А потом у них просто всё смешалось, не отделить друг от друга, не отодрать: мысли в голове общие, общие вещи, общие планы, общая жизнь — всё в кучу, вперемешку. И даже когда Женя, доведённый до ручки постоянным пьянством и импульсивными поступками Льва, в порыве эмоций решил было собрать вещи и поехать к Эдику — идея оказалась обречена на провал, потому что у них же всё общее кроме шмоток, да и те Женя у Льва периодически таскает. Уезжать «к маме» без вещей показалось как-то несолидно, и Женя остался.
Лев усмехнулся своим воспоминаниям и прильнул к женькиным губам снова, чтобы спрятать эту неподобающую развратной ситуации нежную улыбку.
В крепких объятиях и в жёстком поцелуе Женя откровенно потерялся, прикрывая глаза, полностью концентрируясь на тепле такого родного тела, на своих ответных поцелуях. Он готов отдать всё, чтобы Лев продолжал и годы спустя и дальше вот так горячо целовать его. Со Львом, конечно, было порой очень трудно, но Женя без него не смыслил своей жизни.
— Теперь рубашку, — промурлыкал Лев, с таким трудом выпуская мужа из объятий.
Следующую просьбу Женя чуть не упустил, но всё же стал послушно и аккуратно, будто боясь помять ткань, расстегивать пуговицы. Правда её Женя только расстегнул, но не снял, но и этого уже было достаточно, чтобы с наслаждением провести ладонями по крепкому тренированному телу.
Когда женькины ладони погладили голую грудь, Лев выдохнул возбуждённо и стиснул зубы, пытаясь сбить немного напряжение, подстегиваемое фальшиво невиннымии ласками.
— Про самое важное чуть не забыл! — заявил Лев, отстраняясь от Жени, чтобы взять с постели платье. — Вставай, моя любовь.
— Лучше бы забыл! — Женя чуть было не схватил Льва, чтобы притянуть назад к себе. Белья ему уже хватало с лихвой.
В ворохе множества юбок Лев едва не потерялся и далеко не с первого раза обнаружил самую нижнюю.
— Готов?
— Не готов!
— Ну, тогда это твои проблемы, — хмыкнул Лев и прежде, чем набросить на Женю этот странный наряд, скомандовал: — Руки вверх!
Женя, отчаянно смущаясь, встал в полный рост рядом с кроватью и приготовился нырнуть в это бесконечное облако юбок, как в водоворот. Пышный ворох из множества тканей обволок Женю и ухнул вниз, едва не утянув с собой и корсет.
Платье ощущалось на себе уже странно. Оно оказалось неожиданно тяжёлым — несколько килограмм точно есть — но весьма приятным к телу. Многочисленные подъюбники, которые и создавали пышную форму, не кололись, а вот в груди было чуть великовато — похоже, даже у самых худых и плоских дам всё же что-то там есть.
— Ты похож на тортик, — низким, возбуждённым шепотом заметил Лев, за плечи разворачивая Женю к себе, чтобы рывком затянуть на нём корсет. — Не слишком туго?
— Лучше бы ты и правда торт купил, — заметил Женя, машинально задерживая дыхание, когда Лев резко затянул корсет. — Не туго, вроде, дышать могу.
Лев завязал длинные концы лент кокетливым мёртвым узлом — теперь разве что резать, — и мечтательно зарылся носом в оголённый изгиб женькиной шеи.
— И торт будет, обещаю. А платье я не купил, оно взято в аренду. Так что не вздумай пачкать его, совёночек. Кончишь только когда я разрешу, — заявил он, отходя на пару шагов в сторону. — Даже лучше, чем я мог предполагать. Хочешь взглянуть на себя в зеркало?
— Ты говоришь невозможные вещи, — всё же ответил Женя. — Нет, не хочу на себя смотреть. Тебе нравится? Вот и хорошо, это главное.
«Когда я разрешу» — на самом деле довольно частая фраза, которую можно было услышать от Льва. Со стороны могло показаться, что Лев держит Женю под строгим контролем, будто в клетке или на поводке, но Женя такого не чувствовал. Правила, которые иногда устанавливал Лев, напротив, необъяснимо делали жизнь Жени будто легче.
Лев только хмыкнул на это, развёл руками типа «Ну, ты сам виноват» и вдруг подхватил Женьку на руки и потащил его через всю комнату к высокому дизайнерскому зеркалу на стене. Женя едва успел ухватиться руками за плечи Льва: теперь ещё и на руках, как невесту, таскает — полный комплект!
— Неужели ты ещё не изучил меня как следует? — со смехом спросил Лев, ставя Женю обратно на пол и разворачивая лицом к зеркалу. — Смотри, какой ты красивый! Тебе идёт. Чего доброго, мне захочется это повторить!
— Не надо повторять, — попросил Женя, робко разглядывая себя в зеркале. Восторга Льва он не особо разделял — конечно, объективно платье смотрелось хорошо, но вот Женька ощущал его каким-то инородным, его хотелось содрать с себя немедленно.
— Ты ещё сам меня об этом попросишь, — самоуверенно заявил Лев.
Сильные руки легли на корсет, поглаживая женькины бока. Стразы, нанизанные на кружева в бесчетном количестве, неприятно кололи ладони, цеплялись, но Лев этого почти не замечал, поглощённый тем, что жадным, горящим взглядом изучал их совместное отражение в зеркале.
Добравшись до нижнего края корсета, ладонь с нажимом огладила женькин пах через множество слоёв юбок, а потом Лев медленно начал задирать их выше одну за другой, одновременно страстно целуя Женьку в шею и в плечи.
Женя прикрыл глаза, когда Лев провёл рукой по бокам и через множество юбок огладил пах. Через столько слоёв ткани прикосновение ощущалось каким-то далёким, но одновременно до странного ярким. Женя прижался спиной к твёрдой груди Льва, чуть наклонил голову, открывая полный доступ к своей шее. Через несколько минут они будут покрыты множеством ярких красных пятен — ведь кожа у Жени просто преступно нежная, вкусная, как пломбир, а пахнет так, что даже настоящему психопату кружит голову. Женя иногда возмущался, что из-за Льва ему зимой и летом приходится носить свитер с высоким горлом, но никогда всерьёз.
— Разве сейчас не будет достаточно кольца… — начал тихо Женя. — В качестве знака моей принадлежности тебе?..
Лев усмехнулся, не прекращая своих грубоватых, собственнических ласк.