Никогда во мне не сомневайся (СИ)

— Ты же знаешь, мне никогда не будет достаточно. Я бы с удовольствием заставил тебя вытатуировать моё имя на пояснице, если бы ты только так не боялся боли. Я бы пометил тебя наклейкой “Собственность Льва Суворова”, если бы мог. И даже тогда найдётся умник, который протянет к тебе свои сальные ручонки!.. — взрыкнул Лев. — Так что нет, кольца определённо никогда не будет достаточно!
Все юбки оказались задраны, и Лев блестящим от вожделения взглядом оценил, как роскошно смотрятся женькины ноги на фоне белого фатина, и как недвусмысленно оттопыривает кружевное бельё жаждущий ласк Женькин член. Боги, как же это всё охренительно..!
Вдох, выдох.
Не хватало ещё спустить в трусы от таких видов, будто тебе не двадцать три, а десять.
Женя кинул быстрый взгляд на картину, которая представала в зеркале во всей красе, когда Лев задрал все юбки вверх, и тут же отвернулся. Это было так пошло, что по телу немедленно прошлась дрожь возбуждения. Хорошо, что Лев не додумался и это фотографировать — Женя бы просто этого не выдержал.
Лев прекратил терзать женькины плечи и плавно опустился коленями на ковёр, скрываясь под юбками с головой. Женя попытался их поднять, но всё равно Льва не было видно. Теперь полагаться можно было только на ощущения, которые враз стали более острыми. Женя чувствовал, как ладони скользят по голым ногам, как обжигает пах горячее, сорванное вожделением дыхание, и направил все свои силы на то, чтобы просто удержаться в вертикальном положении.
Лев предвкушающе облизнул губы, чувствуя, как мелко дрожат женькины ноги под его ладонями. Можно было бы посоветовать ему опереться на что-нибудь, но… Льву иногда хотелось испытывать Женю на прочность. Пусть пока что Лев под юбкой будет его единственной опорой.
Слои ткани, как ни странно, неплохо пропускали свет, и в этом импровизированном шатре было не совсем уж темно. Можно было действовать не наощупь, но ещё и всё видеть, и сейчас Лев видел, как мучительно томится женькин член в кружевном плену. Пальцы потянули бельё вниз, освобождая стремительно наливающуюся кровью плоть. Головка упруго стоящего члена мазнула по щеке, оставив влажный след. В нос ударил пряный, дурманящий сознание аромат смазки — кажется, происходящее нравилось Женьке ещё больше, чем Лев думал. Или не происходящее, а он сам, Лев, нравится Женьке? В любом случае, это было приятно.
Лев с тихим урчанием потёрся кончиком носа о светлые волоски в паху и принялся вылизывать женькин член, словно стремительно тающее эскимо. Он не брал его в рот, как обычно, а ласкал одним только языком снаружи, распаляя ещё больше, но не давая желанного удовлетворения. Пальцы гладили женькины бёдра и ягодицы, иногда раздвигая и поглаживая кончиками сжатый вход, но Лев пока никуда не торопился.
Стоять, ещё при этом стараясь не натыкаться взглядом на отражение в зеркале, где видно только шевеление под юбкой и возбуждённое женькино лицо, оказалось трудно. Лев будто специально дразнил, и вскоре с возбуждёнными вздохами и полустонами с губ Жени стали срываться умоляющие всхлипы. Всех этих поверхностных ласк было мучительно недостаточно. Хотелось больше и глубже.
— Лев, пойдём на кровать, — едва слышно попросил Женя.
В ответ Лев мягко, но очевидно отрицательно мотнул головой и наконец-то взял как следует, пропуская сразу глубоко в горло, как Женьке нравится. Дрожь в женькиных ногах явно усилилась, и Лев отслеживал её, как показания высокоточного прибора, чтобы точно подловить тот момент, когда ещё секунда, ещё одно движение — и стоять сам Женя уже не сможет.
Женя простонал уже значительно громче. Самоконтроль, который весь был обращён на сохранение равновесия, был где-то потерян. Нестерпимо хотелось хоть за что-нибудь ухватиться, чтобы просто-напросто не сползти на пол, но ничего такого поблизости не было. В какой-то момент женькины ноги предательски подкосились.
Лев едва успел выпустить член изо рта, когда ощутил, что Женя стоять больше не готов, и разговор пора приводить в горизонтальную плоскость.
 
Ближайшей указанной плоскостью оказался пушистый ковёр, и Льва это не смутило — за пять лет они уже где только не занимались любовью: и на кухонном столе, и на стиральной машине, и на полу в коридоре — страсть не всегда оставляет время на то, чтобы дойти до кровати. Лев споро подхватил Женьку под спину и ягодицы и уложил на ковёр, выныривая из своего подъюбочного шатра и нависая сверху.
Пышные ткани задрались так высоко, что не только бесстыдно обнажили ноги и бёдра с приспущенными бельём, но и даже накрыли Женьку с головой. Лев мягко отвёл подол вниз, чтобы заглянуть в лицо своего мужа.
— Что, ноги не держат? — мурлыкнул он, поправляя юбки так, чтобы было красиво. Отличный получится кадр.
Женя был совсем не против оказаться лежащим прямо на полу. Ковёр оказался неожиданно мягким.
— Не держат, — согласился Женя. Придумывать отговорки совершенно не хотелось, любые слова давались с трудом.
Женя ухватил многочисленные юбки, которые оказались не слишком удобно задраны, и постарался опустить их как можно ниже, чтобы прикрыться.
Лев только усмехнулся на эти попытки мужа придать себе приличный вид, и совершенно несолидно, на четвереньках, пополз к кровати, искать свой телефон. Вернувшись, он немедленно отстранил женькины руки и вернул юбкам прежнее провокационное положение.
От возбуждения руки уже подрагивали, и камера подолгу не могла поймать нужную выдержку и фокус. Каждый щелчок камеры был для Женьки настоящей сладостной пыткой. К счастью, Льва хватило разве что на пару кадров, после чего телефон снова оказался отброшен куда-то в сторону, а Лев втащил Женьку к себе на колени, неистово, глубоко целуя и беззастенчиво тиская женькины ягодицы, идеально умещающиеся в ладонях Льва. Хотелось шептать, какой Женя обалденный, и какие у него прекрасные ноги, лучшие ноги в этой Вселенной.
Женя то и дело выдыхал стоны в губы Льва, когда тот сжимал ягодицы уж слишком крепко, и сам обнимал его в ответ, прижимаясь ещё плотнее, отчаянно желая близости.
Игры уже закончились, терпения решительно не хватало. Лев рывком спустил Женю с колен и перевернул его на живот, сразу же вздергивая бёдра выше, задирая платье, чтобы не мешало. Пышные юбки легли на узкую женькину спину, едва ли не накрывая его с головой. Открывшийся вид — крепкая женькина задница и бёдра с приспущенным кружевным бельём в нежном белом ореоле — был так прекрасен, что Лев, кажется, на минуточку перестал дышать, просто забыл, что это нужно делать, только скользил по бледной коже жадным, горящим взглядом.
Женя чуть повернул голову, но белые юбки закрывали весь обзор. Лев будто бы специально медлил, но Женя, даже не видя его, мог почувствовать его взгляд. Кружевные приспущенные трусики не позволяли развести ноги, так что Женя только мог выгнуться в спине соблазнительно. Может это раззадорит Льва ещё больше?
Ответом на наглую женькину провокацию стал низкий, приглушенный стон. И хотя очень хотелось сфотографировать вид, Лев всё же делать этого не стал — все сделанные им снимки никогда не переходили размытую грань между эротикой и порнографией. Вместо этого он опустился ниже и широко лизнул нежную, жаждущую прикосновений кожу между женькиными ягодицами. Женьке такие ласки нравились, хотя и вынуждали заливаться краской до кончиков ушей.
С каждым мягким толчком язык пробирался всё глубже, и Лев уже чувствовал жар, идущий из самой глубины любимого тела. Все эти смущающие и одновременно будоражащие прикосновения жарко распаляли ещё больше, почти до невозможности. Только Женя хотел податься бёдрами назад и срывающимся шёпотом попросить Льва переходить уже главному, как вдруг раздался деликатный стук в дверь.
 
Лев с досадой подумал, что забыл навесить на ручку табличку «Do not disturb», но тут же расплылся в хищной улыбке.
— Хочешь открыть дверь, совёночек? А то я немного не готов к приёму гостей, — с усмешкой проговорил Лев, красноречиво потираясь каменно твёрдым членом о женькины ягодицы.