Никогда во мне не сомневайся (СИ)

— Не против, — кивнул Женя, поставив уже голые ноги на пол. Уже скоро он передал Льву бутылку шампанского и бокал, а сам с интересом заглянул под крышку на блюде. Под ней было два кусочка французского тарта, не особо большие, но пахнущие так вкусно, свежими ягодами, что Жене тут же захотелось их попробовать.
— Ты будешь?
Лев, решительно неохотно принявший сидячее положение, сначала задумчиво наполнил бокал, стараясь, чтобы пышная пена не хлынула через край, а потом перевёл на Женю хитрый и мутный взгляд.
— Ты же прекрасно знаешь, что я не люблю сладкое. Если только мне не скармливаешь его ты.
Впрочем, даже в этом случае во Льва помещалось не больше трёх кусочков, после чего фокус извращений постепенно перемещался куда ниже. Чего только за пять лет не повидала кухня в их съёмной квартире! А обеденный стол так и вовсе выжил только чудом.
Женя посмотрел на Льва задумчиво, что-то про себя решая.
— Ты не знаешь, от чего отказываешься, — ответил Женя, наконец отправляя в рот первый кусочек сладости и жмуря глаза от удовольствия. Десерт просто таял во рту.
Лев наблюдал за Женькой с тонкой усмешкой на грани восхищения. С таким выражением искреннего удовольствия на лице ему надо идти в модели для рекламы. Но Лев бы его не пустил, конечно же.
— Ты умеешь уговаривать, — вздохнул он, придвигаясь ближе так, что шампанское опасно качнулось в бокале, будто вот-вот выплеснется. — Только один кусочек!
Женя посмотрел на Льва с улыбкой и с весельем в глазах.
— Согласился всё же! — кажется, Женя даже гордился тем, что смог уговорить не слажкоежку Льва попробовать кусочек.
Женя поднёс ложку ко рту Льва. Вопроки обыкновению, сегодня он не собирался кормить своего уже мужа изо рта. Лев слегка поморщился от того, что Женя нарушает правила, но так и быть, в день их счастливого бракосочетания ругать за это не стал, послушно забрав кусочек с ложки и пытаясь разобраться, что это вообще такое.
— Неплохо, — прокомментировал Лев, запивая странный сладкий вкус более привычным ему шампанским. — Но ты гораздо вкуснее.
Это даже не комплимент, а сухая констатация факта, но Лев знал, что Женька сейчас зальётся краской, и прикрыл глаза, наслаждаясь моментом.
Важно только здесь и сейчас.
Женя на такой комплимент действительно зарделся. Он до сих пор не мог понять, что конкретно имеет в виду Лев под такими метафорами. Не сравнивает же напрямую с едой, в самом же деле…
В бутылке медленно убывало шампанское. Торт (тарт?.. пирог!) в женькиной тарелке таял куда быстрее. Остро не хватало чая — за многие годы привычка пить его перед сном стала такой важной частью их жизни, что без заветной чашки, полной ароматного напитка, кажется, не уснуть. Лев подозревал, что Женя подмешивает в этот чай что-то, вызывающее привыкание. Женя шутил, что добавляет туда любовь.
Вскоре усталость от секса уступила место игривой расслабленности. Пустая посуда была небрежно составлена на полу у кровати, а Лев притянул Женю снова к себе. Ладони заскользили по коже собственнически, нагло.
— Попробуем ещё что-нибудь? — предложил он. — Какую-нибудь позу?
Женя не сопротивлялся, напротив, прижимался плотнее и чуть выгибался под прикосновениями.
— В третий раз? А не многовато ли? — уточнил Женя. Сам он не был против продолжения, но пока расслабленная усталость брала верх над игривым настроением.
— Мне — в самый раз, — фыркнул Лев и коснулся губами женькиных губ, не столько целуя, сколько дразня. — Тебе — может быть, так что выбирай сам, как хочешь.
— А не выбирать можно? — фыркнул в ответ Женя, с каждым словом касаясь губ Льва своими.
— Я бы и рад оградить тебя от любого выбора в твоей жизни, но ты же тогда совсем разленишься.
Женя чуть надавил на плечи Льва, чтобы уложить его на спину.
— Ох, совёнок… — простонал Лев, млея под прикосновениями своего мужа, и зашептал, иногда прерываясь на долгие, томительно вкусные поцелуи, всё ещё отдающие сладкими фруктами от Жени и игриво цветочным ароматом шампанского — от Льва.
Лев откинулся на подушки, поддаваясь женькиным ладоням, гипнотизируя его полупрозрачным взглядом медовых глаз. Женя гладил его по плечам, груди, точно как скульптор, который собирается делать точную модель. Женя знал рельеф этого тела наизусть, мог представить себе во всех деталях его даже с закрытыми глазами, но каждый раз изучать его заново никогда не надоест.
 
Он скользнул мягкими губами на шею Льва, касаясь её почти невесомо. Женя, будто в противовес Льву, всегда был мучительно нетороплив и мягко. От этого Лев заводился только сильнее. Будь это их первый раз за вечер — не сдержался бы, перехватил бы инициативу и взял бы Женьку без особенных прелюдий, страстно и глубоко. Но сейчас, всё ещё расслабленный и довольный жизнью, он готов был потерпеть ещё немножко.
Мягкий, почти невесомый укус встряхнул, как под током, и последовавшие за ним поцелуи ощущались даже острее. Лев всегда оставлял на женькиной коже множество ярких засосов в качестве знака принадлежности. Женя же не был уверен, что свободолюбивый Лев может кому-то принадлежать. Но сегодня у Жени было особое настроение, поэтому совсем скоро под ключицей Льва вспыхнуло ярко-красное пятно. Лев выдохнул резко и коротко, ощутив растяжение и покалывание на коже под ключицей.
Женя выпрямился и провокационно потёрся ягодицами о возбуждение Льва. Взгляд Льва горел обожанием, нетерпением и страстью. Женя сейчас был так болезненно прекрасен с этой хитринкой в глазах и улыбке, что просто дыхание перехватывало, и от каждой секунды промедления жар в паху разгорался всё нестерпимей.
— Будешь тянуть — отшлёпаю, — невнятно пообещал Лев.
Подготовки особой не было — Женя всё ещё был мягок и податлив — и, насадился на член Льва почти сразу глубоко, тут же находя равновесие и привычное, правильное положение. И задвигался медленно, тягуче, почти невыносимо сладко. Эти мучительно плавные, упоительно тесные движения были для Льва самой сладостной на свете пыткой.
Смотреть на Женю в эти моменты было особенно приятно: он был словно более обнажён, чем обычно. Лев скользит по нему мутным взглядом: по блестящей головке женькиного члена, напряжённому животу,+, по закушенной нижней губе и стыдливому румянцу на щеках. Очень скоро внутри начинало ныть от какого-то непередаваемо звонкого чувства, будто где-то под рёбрами туго натягивалась струна: только тронь — взгдрогнет, оборвётся с хлёстким высоким звуком, и дальше — оргазм, глубокий, оглушающий, опустошающий, как маленькая смерть. И все силы Льва сейчас уходили на то, чтобы удерживать эту струну, не дать ей натянуться слишком сильно, не дать оборваться преждевременно — слишком сладко и хорошо было, хотелось потянуть удовольствие подольше.
Женя и сам смотрел на Льва, хотя картинка была какой-то мутной, почти нереальной. Иногда Женя и правда не мог поверить, что всё, что иногда происходит с ним, действительно взаправду. Но нет, всё было более чем реально: и удовольствие, и тёплое тело Льва, и весь сегодняшний день, и вся их жизнь.
Женя перехватил руку Льва, направил её к своему члену с безмолвной просьбой помочь.
Лев улыбнулся болезненно-нежно. Ему было приятно знать, что из-за него, из-за Льва, Женя так легко теряет голову. В горле пересохло от враз ставших более резкими движений: со стороны Жени игры кончились, теперь всё серьёзно. Но для Льва — они только начались.
Он послушно обнял пальцами член Жени, подвигал немного, растирая большим пальцем смазку по блестящей и скользкой головке. Её как всегда было много, и Лев не отказал себе в удовольствии поднести руку к губам, слизнуть остро-солёную влагу, ощутить на языке знакомый приятный вкус, заглянуть в глаза Жени — такие же мутные, как у него. Не разрывая зрительного контакта, Лев обвёл свои пальцы языком, оставляя блестящие следы густой от возбуждения слюны, и затем влажными пальцами стал гладить Женькин член — мучительно медленно, недостаточно сильно, подталкивая Женьку к грани, но не позволяя кончить.