Никогда во мне не сомневайся (СИ)

— Жень… проснулся?..
Женя открыл глаза и сел на кровати.
— М?.. — Женька ещё немного посидел, чтобы окончательно проснуться. Всё же сегодня понедельник, и поваляться несколько лишних минут не удастся.
Он нетвердо встал с дивана и, подойдя ко Льву, слегка обнял.
— Доброе утро.
Лев прижал Женю к себе и взял за руку, целуя его тонкие пальцы.
— Я схожу в школу, — заговорил он, наконец. — Послушаю, что там да как. Побудешь тут. Никому не звони, в интернет не выходи, но на мои звонки и сообщения отвечай немедленно, ясно?
Женя смотрел на Льва снизу вверх, заглядывая в его медовые глаза.
— Хорошо, — согласился со всем Женька. — А когда я в школу выйду?
— Когда я скажу, — просто ответил Лев. — Кофе на кухне — для тебя, позавтракай. И, пока меня нет, позанимайся математикой немного. Не оставь мне шанса снова тебя защекотать.
Лев поцеловал Женьку сначала в лоб, потом в скулу, а затем в уголок губ, дразня. Лев напрашивался на настоящий, глубокий поцелуй, но хотел, чтобы инициатором был Женька, и тот не разочаровал. От этого поцелуя немедленно захотелось забыть о школе, свалить Женьку в ещё тёплую после сна постель, раздеть, как вчера, и ласкать долго-долго. Но максимум, что Лев позволил себе — это сжать руки на талии парня, плотнее притягивая его к себе, позволяя ощутить, до какого состояния Женя его доводит.
Женя отстранился, когда от нехватки воздуха стало жечь лёгкие и когда возбуждение стало накапливаться внизу. Лев находился в таком же положении, это Женька чувствовал чётко. В голове туман, а гормоны зашкаливают — Ветров, кажется, впервые ощутил себя подростком в переходном возрасте.
— Тебе пора, — тихо сказал Женя, хотя звучало не очень смело и убедительно.
Лев и сам это знал, но выпускать Женьку из рук отчаянно не хотелось, поэтому он склонился и укусил парня в беззащитно оголённую из-за слишком широкого ворота футболки шею.
— Не скучай, — мурлыкнул Лев на прощание и, подхватив сумку, ушёл.
Женя потёр место укуса, про себя подмечая, что у Льва, похоже, появилась странная привычка, на которую Женя не знал, как реагировать.
Как только щёлкнул замок, Женя взял телефон и учебник по математике и пошёл на кухню. Там его ждал обещанный кофе, и Ветров решил совместить приятное с полезным: он завтракал и пытался выучить правило.
Лев явился в школу довольно поздно — почти весь класс уже был в сборе. Его встретили с шумом и гомоном: оказалось, что староста, Катька, всем растрепала, что Лев лежал в больнице. Суворов даже слегка растерялся, когда одноклассники, с большинством из которых он едва ли перекинулся хотя бы парой слов, искренне интересовались его самочувствием.
Люди — странные существа.
То, чего Лев так ждал, произошло на первом же уроке. Раздался короткий стук в дверь, и в класс заглянула директриса. За её спиной маячили двое в штатском, но у Льва был обострен нюх на такую маскировку — оба незнакомца точно были полицейскими.
Классная сбивчиво попросила детей не слишком шуметь, и вышла в коридор для разговора, а Лев быстро перебрался к Катьке за первую парту - якобы, что-то спросить, а на деле — подслушать, что творится в коридоре.
Полицейские спрашивали, как давно Ветров не ходит в школу и, получив ответ, потребовали его номер телефона.
Лев взял сотовый и быстро набрал сообщение Женьке: «Если тебе сейчас позвонят с незнакомого номера или с номера классной — возьми трубку. Скажи, что ты в Москве, вернёшься так скоро, как сможешь».
— Добрый день, старший следователь Куракин! — через минуту бодро гаркнул на весь коридор один из полицаев. Классная судорожно попросила его говорить тише, но было не похоже, что мужчина внял её словам. — Вам требуется срочно явиться в отделение полиции по месту прописки. Ваши родители, Ветров А.Р. и Ветрова М.И… Они мертвы. Отравились некачественным алкоголем. Вам что-нибудь известно о происшествии?
Голос у следователя дрогнул. Всё-таки не каждый день говоришь несовершеннолетнему о том, что его семья скончалась почти в полном составе. Лев даже проникся этим сочувствием в его голове, но над полицейской привычкой озвучивать не имена, а инициалы, внутренне посмеялся.
 
— …Вас будут ждать в участковом отделении полиции по Советскому району до завтрашнего дня. Вы несовершеннолетний, если не явитесь, объявим в розыск, — с нажимом погрозил следователь, но под конец всё же слегка смягчился: — Всего доброго. Мои соболезнования.
Прежде, чем классная вернется, Лев метнулся обратно на своё место и стал судорожно строчить смс-ки Дэну: «Мне нужна машина до Мск, срочно. Сейчас же. Можешь организовать?».
Когда вернулась классная, Лев отпросился в медпункт и там красочно, в духе Станиславского, разыграл мигрень — прямое следствие недавно «пережитого» сотрясения. Лев был обаятелен, вежлив и страдал так искренне, что медсестра позволила ему отправиться домой, что Лев немедленно и сделал.
Еще пятнадцать минут спустя он уже, задыхаясь, влетел в квартиру.
— Женя, собирайся, мы уезжаем. Твои брюки в сушке, а рубашку и свитер возьми мои… Жень? Ты плачешь что ли?..
***
Сообщение от Льва пришло неожиданно и заставило насторожиться. Женя даже не успел ответить, как раздался звонок с неизвестного номера.
— Да? — Женя старался говорить спокойно. — … Что?.. — Жене потребовалась минута, чтобы просто понять то, что говорит следователь. — Я… Я сейчас в Москве… Вернусь как только смогу.
После того, как звонок закончился, Женя забрался на стул с ногами и обнял колени. Принять тот факт, что его родители мертвы он не мог, даже если и не любил их. Женька весь мелко дрожал. Он пытался унял дрожь и сдержать накатывающую истерику, но получалось плохо, и в конце концов Женька расплакался. Он плакал тихо, редко роняя крупные слезы, а вслип было не отличить от выдоха.
Женька даже не услышал, как Лев влетел в квартиру.
— Я… Я сейчас соберусь, — сказал он, поднимаясь из-за стола. Глаза покраснели, ноги были ватными и едва держали его тело, да и в целом он выглядел потрёпано.
Лев порывисто приблизился, не утруждая себя такой мелочью, как снять пальто, немного неловко притянул к себе Женю и стал целовать влажные дорожки на его щеках, стирая следы горя. Для Льва видеть слёзы на глазах Женьки оказалось неожиданно горько, и грудь стеснило от страха.
— Между нами… всё по-прежнему? — неуверенно уточнил Лев.
Женя хватался за Льва, будто боялся, что тот может уйти. Лев, кажется, оставался его единственным спасением — больше у Жени никого не было.
— Только не бросай меня, — очень тихо говорил Женя всё ещё дрожащим. — Не оставляй меня одного… Пожалуйста.
— Женя… — Лев с тихим вздохом и прижал дрожащего парня к себе. — Жень, я же говорил, что ты мой! Я тебя никуда не отпущу и никому не отдам! Я знаю, взрослеть больно. Сегодня ты стал самостоятельным окончательно, но я тебя не брошу, мы пройдём через это вместе. Ты доверяешь мне, Женя?
Женя уткнулся лбом в плечо Льва, изредка тихо всхлипывая, и покачал головой. Нет, он не был готов к такому, никто не готов. И становиться самостоятельным вот так он точно не хотел. Женя просто боялся, боялся почти всего.
Лев не понимал Женькиной реакции.
— Ты расстроен, что у тебя больше не осталось родственников? Или боишься, что никто не позаботится о тебе? Брось, малыш. Я буду заботиться о тебе, обещаю.
Лев пригладил растрепавшиеся женькины волосы, встал и потянул парня за собой.
— У нас правда нет времени. Поговорим об этом в машине, хорошо?
Лев притащил несопротивляющегося Женьку в спальню и стал помогать ему одеваться.
 
Женя послушно пошёл вслед за Львом. Прямо сейчас к разговору не был готов. Нужно было взять себя и хотя бы попытаться успокоиться.
— Куда мы едем? — неуверенно поинтересовался Женя, когда уже был полностью одет.
— В Москву. Туда поедем на машине, а назад ты вернёшься ночным поездом без меня. У тебя на руках будет два билета — туда и обратно. Они будут твоим подтверждением, что на момент, когда твои родители скончались, тебя в городе не было. Я приеду назад на машине с адвокатом. В полицию пойдёшь с ним, он тебе скажет, как вести себя, что можно рассказывать копам, чего нет. Если вдруг полицейские встретят тебя на вокзале — они это могут, — то не говори им вообще ничего, а лучше упади в обморок.