Никогда во мне не сомневайся (СИ)

Говоря всё это, Лев стаскивал с Женьки шорты и футболку и помогал надевать уличную одежду. В толстом свитере Льва Женя выглядел миниатюрно и трогательно. Припухшие от слёз глаза и красный нос только добавляли ему умильности, и Лев очень хотел бы прямо сейчас помочь ему забыть обо всём в своей излюбленной манере, но на приличные утешения времени, к несчастью, не было.
Женя внимательно слушал Льва, иногда кивая, чтобы показать, что он всё понял. Что-то не укладывалось у него в голове, что-то было не так, но Лев был так стремителен, что Женя не успевал как следует это обдумать.
— Как ты всё продумал, — сказал Женя, потирая болевшие от слёз глаза и поправляя свитер.
— Это похвала или упрёк? — уточнил Лев, вытряхивая из своей сумки совершенно ненужные теперь учебники и заталкивая в неё женькины документы и свой обычный походный набор, состав которого Женьке знать не следовало, если он хотел спать спокойно.
На самом деле, сам Лев считал, что можно было продумать и лучше. Можно было бы сработать аккуратнее, чтобы сам Женька даже не заподозрил причастности Льва к произошедшему.
— Похвала… наверно, — неуверенно ответил Женя.
Разве бывает так, что человек может так быстро сориентироваться, будто продумал всё заранее? Женька предпочитал об этом не думать.
***
Они покинули машину у ближайшей станции метро. На прощание Лев протянул водителю несколько тысячных купюр — сколько именно, неясно, но больше одной — точно. Женя, слегка пришедший в себя за часы в дороге, вяло подумал, что у Льва почему-то никогда нет недостатка в деньгах.
У входа в метро Лев несколько минут крутил головой, словно пытался сообразить, в каком он городе и на каком свете вообще, а потом за рукав потянул Женьку вниз — в шумные, гулкие московские кишки.
— Не отставай.
Женька неохотно прекратил вертеть головой. Столица разительно отличалась от его города, здесь было слишком много людей, звуков, запахов — Женьку словно оглушило, и он позволил Льву взять себя на буксир: Лев шёл довольно быстро, а отстать и потеряться не очень хотелось. Лев прекрасно знал, как легко затупить, впервые оказавшись в людных подземных лабиринтах, а потому цапнул Женьку за локоть и повёл за собой.
Лев втянул Женьку в полупустой ещё поезд, подвёл к висящей на стене схеме и, склонившись к самому уху парня, стал рассказывать маршрут: сначала на встречу с адвокатом, потом две пересадки - и в центр, гулять, а потом Женя сядет на поезд вот здесь. Женька не слушал, завороженный: он заметил вдруг, что глаза у Льва стали совсем другими. Лёд в них, конечно, никуда не делся, но Лев казался как никогда живым.
***
Женька хватался за локоть Льва каждый раз, когда поезд подъезжал к станции, чтобы удержать равновесие. Лев с нежностью взглянул на сцепленные на плотной ткани его пальто тонкие женькины пальцы, и ему вновь захотелось зацеловать парня.
Ну, или хотя бы просто поцеловать. Большой незнакомый город, в котором всем на всех плевать — почему бы и нет? Но Лев представил, как отреагирует на подобное Ветров, и не решился. Потому что смущённый Женя — это слишком милое зрелище. Слишком.
Адрес, который дала Льву адвокат, оказался офисом в бизнес-центре, возведенном на месте старого завода. Адвокат — высокая, худощавая, похожая на мальчика девушка с короткой стрижкой и острыми чертами лица — приняла их радушно, представилась Сашей и предложила кофе.
Её молодостью и относительной неопытностью Лев объяснил себе ту лёгкость, с которой она согласилась на работу, ради которой придется ехать в другой город, да ещё за относительно небольшие деньги.
Минут через двадцать непринуждённой беседы Лев выспросил, где тут курилка, и сбежал туда, бросив Женьку на милость Саши. Жене стало не по себе.
Как только Лев скрылся за дверью, девушка уставилась на Женю внимательным взглядом светлых голубых глаз, которые из-за тонких, причудливо выгнутых стрелок подводки казались совсем лисьими, хитрыми, и подсела поближе.
— Какой он у тебя суровый, с ума сойти. Давно встречаетесь?
 
— Мы не…! —Женя в ту же секунду вспыхнул. Говорить об отношениях, считай запретных, было крайне неловко.
— Эй, я же адвокат, я на твоей стороне! – Саша легонько толкнула Женю в плечо.
— Нет, — помотал головой Женя. — Совсем недолго.
Саша расхихикалась в кулак.
— Понятно. Не стесняйся меня, я такое не осуждаю. Вы красивая пара, и я понимаю, что вы друг в друге нашли. Но вот от суда ваши отношения придётся по максимуму скрывать до вынесения положительного решения. Ты же понимаешь, как государство к этому относится: только на словах толерантно.
Она на полминуты замолчала, наслаждаясь своим кофе.
— Сочувствую тебе, Женя. Лев рассказал мне немного о том, как ты раньше жил. Теперь мороки у тебя будет ещё больше: возня с документами, иск, выступление в права наследования… За наследство придется заплатить госпошлину и услуги нотариуса. И работу найти с оформлением по трудовой — это обязательное условие эмансипации. Ну, или можно бизнес открыть, но учитывая, что ты в выпускном классе — проще найти работу на полставки в каком-нибудь кафе или колл-центре. Справишься?
Женька слегка поджал губы.
— Я не хочу в детдом, особенно сейчас. Наверно, это наилучший выход из ситуации, и я сделаю всё, что от меня потребуется.
— Да кому ты там нужен, в шестнадцать лет? Или тебе уже семнадцать?
— Семнадцать. Восемнадцать весной будет.
Женька пару раз невзначай оборачивался на дверь, ожидая Льва.
Саша истолковала Женькино ёрзанье по-своему.
— Да не переживай ты, он тебя не бросит здесь. Вон как смотрит на тебя, будто боится, что если отведёт взгляд — ты испаришься куда-нибудь, — рассмеялась она. — И не волнуйся – это будет легко.
Слова Саши придали Жене немного уверенности.
Через пару минут вернулся Лев, на ходу ворча про «грёбаные одинаковые коридоры», в которых «чуть не заблудился к чертям собачьим».
Он договорился, что Саша подберёт его на машине в районе полуночи, и, попрощавшись, повёл Женьку на выход.
На улице занимались стылые сумерки — то самое время, когда ещё не то чтобы темно, но уже горят фонари и в окнах домов включен свет. В сочетании с праздничной иллюминацией смотрелось уютно — самое оно для неторопливых прогулок.
На улице Женя предусмотрено схватился за рукав пальто Льва, чтобы не потерять его во время прогулки. На улице было красиво: праздничная иллюминация смотрелась потрясающе, буквально завораживала. Женька то и дело смотрел по сторонам. Лев с едва заметной улыбкой на тонких губах наблюдал за тем, как Женька с тихим восторгом оглядывается по сторонам, а блеск разноцветных огней отражается в его огромных серых глазах.
Хотелось остановиться, прижать Женьку к себе и поцеловать, прямо под этой нелепо замотанной в гирлянду липой. И целовать, пока воздух не кончится, чтобы потом, задыхаясь, он хватанул ртом холодный декабрьский воздух, и тогда поцеловать снова, еще глубже.
В этих сладких мечтах Лев завёл Женьку в метро. Ехать недалеко, всего три станции, до этой… как её там, Охотный ряд, что ли… Лев редко бывал в центре, пару раз всего, чаще мотался по весьма сомнительным окраинам, и плохо ориентировался внутри кольца.
В последнем вагоне было практически пусто. Лев усадил Женьку на жесткое сиденье, а сам упал рядом, склонил голову Ветрову на плечо и впервые пожалел, что о том, что уродился таким долговязым: было не слишком удобно, зато уютно.
— Как тебе метро? Когда в первый раз, страшно немного, да? — проговорил Лев в самое женькино ухо. В вагоне шумно, и можно касаться губами женькиного уха, и это не будет выглядеть подозрительно.
 
— Немного. Тут легко потеряться, — ответил он, наслаждаясь такой близостью. На людях даже находиться так близко к друг другу могло быть подозрительным, но Женю это сейчас не смущало.
— Так я тебе и позволил потеряться, — фыркнул Лев, обдавая ухо Жени тёплым дыханием. — Ты не сбежишь от меня, даже если захочешь.