Никогда во мне не сомневайся (СИ)

Женя вошёл в спальню и, увидев спящего на диване Льва, едва слышно закрыл дверь. Тревожить парня не хотелось.
Женька, едва слышно, на цыпочках, подошёл к дивану и сел на пол, лишь уложив голову на постель. Он был возмущён тем, что Лев проигнорировал ужин, но это чувство растаяло, стоило лишь увидеть Суворова спящим. Сейчас Женя мог любоваться своим парнем без грустных, всепоглощающих мыслей, которые приходили к нему ночью.
Женя залез на диван и лёг рядом со Львом, но не прижимаясь к нему. Лев слегка приоткрыл глаза.
— Я не сплю, — пробормотал он, но язык плохо слушался и выдавал обратное. — Ты поел?.. Молодец…
Лев вслепую нащупал Женькину руку и переплёл их пальцы, несильно сжимая.
Женя лишь улыбнулся, гладя на сонного Льва. Он сжал руку Льва в ответ и пододвинулся ближе ко Льву, чтобы чувствовать его своим телом.
— А мне кажется, что ты и сейчас спишь. Всё же ты устал.
— Чертовски устал. Никогда так не уставал, — признался Лев. — Мои проекты никогда не были такими длинными. Два, три дня… Но никогда — недели. Нельзя останавливаться. Я не хочу без тебя…
Очевидно, какие-то отделы его мозга уже уходили в глубокую перезагрузку, но речевой почему-то ещё нет, и Лев говорил странные вещи.
Женя слушал Льва внимательно, совершенно не понимая, о чём он говорит и о каких проектах идёт речь.
— Спи, — мягко сказал Женя, слегка поглаживая парня.
— Я люблю тебя, Жень, — выдохнул Лев, прижимаясь ближе, устраивая голову на плече парня. — Как умею, так и люблю…
После этого его дыхание выровнялось, и Лев, кажется, окончательно и глубоко уснул.
— Я тоже люблю… — едва слышное ответное признание утонуло в тишине комнаты. Лев его не услышал — уже уснул.
Женя ещё где-то полчаса лежал, прислушиваясь к ровному дыханию Льва и перебирал одной рукой его волосы, слегка поглаживал, чтобы не разбудить. Он впервые видел Льва таким уставшим.
Женька погрузился в сон, и эта ночь, впервые за последнее время, прошла без кошмаров и странных мыслей.
 
========== Глава 11. История ==========
 
Женька был сегодня чрезвычайно собран и несколько напряжён. Родительская квартира уже почти не вызывала никаких чувств: ни страха, который был его неизменным спутником раньше, ни отвращения. Всё, чего хотелось Женьке — поскорее разобраться с делами и запереть это зловещее место на замок.
Лев не помогал, слоняясь вокруг и с отстраненным любопытством трогая всё, что привлекало его внимание.
— Жень, ты ведь помнишь, что тебе придется устроиться на работу? Уже думал, чем хотел бы заниматься?
— Помню, — ответил Женя, проходя в родительскую спальню. — Я уже работал летом: помогал на кухне в одном кафе, иногда в зале работал официантом. Там управляющая довольно приятная женщина. Я могу попробовать позвонить ей и поговорить по поводу работы для меня, номер у меня вроде остался.
Зайдя в спальню, Женя испытал странные чувства. Раньше он без надобности сюда даже боялся заглянуть, и хотя теперь некому было его отругать, внутри все равно что-то неприятно перевернулось. На небольшой прикроватной тумбочке стояла рамка со старой фотографией, на ней Женька был совсем крохой. Женя одной рукой опустил рамку на стол, фотографией вниз, и резковатым движением распахнул дверцы шкафа.
Лев брезгливо отряхнул пыльные пальцы и вдруг припомнил, что слышал что-то такое от женькиных родителей.
— Оно для богатых? — вдруг спросил Лев.
— А? Что? — не понял Женя, на минуту показавшись из-за дверцы.
— Кафе, — нетерпеливо повторил Суворов. — Оно для богатых посетителей или нет?
— Ну… — Женя задумался, поднял глаза к потолку. — Да нет, для средних.
Лев медленно кивнул, что-то решая про себя. В ушах отзвуком прозвенели вроде бы забытые слова: «… Торчал там всё лето от зари до зари. Ты говорила «мальчик работает», а мальчик там с мужиками трахался по всем углам».
— Если не получится устроиться в кафе, я Константина напрягу. Думаю, он подберёт тебе что-нибудь.
— Даже не думай, — ровно отозвался Женя. — Я не приму его помощь.
Лев не стал спорить и вернулся на кухню.
 
Женя со вздохом открыл шкаф. В чём вообще хоронят людей? Покопавшись в самых дальних углах, за ворохом вытянутых и скатавшихся трикотажных вещей он всё же нашёл что-то более или менее приличное и классическое: рубашку и брюки для отца, чёрное платье для матери. Собрав все вещи и аккуратно сложив их в пакет, он прошёл на кухню, ко Льву.
В кухне ощутимо попахивало сладковатой гнильцой, но Льва это не смущало: стоя у окна, он невозмутимо курил в форточку.
— Видимо, вчера отключали электричество, — отстраненно заметил он, указывая на растекшуюся по полу, частично подсохшую лужу. — Холодильник разморозился, и в нём всё протухло.
Женя лишь вздохнул и пошёл в ванну за тряпкой и каким-то чистящим средством. По пути ему на глаза попался отошедший от стены кусок обоев, и Женя, повинуясь секундному порыву, вдруг дернул за него, отрывая его от стены. По полу забарабанила белёсая штукатурная крошка. Всё сильнее казалось, будто дом переваривает всё, происходившее в нем ранее, отторгает это, будто сбрасывает кожу.
— Такое уже бывало. Раз разморозился, — почти так же отстранённо сказал Женя, кидая тряпку на пол. — Значит будем убирать.
Женя достал из ящика чёрный мусорный пакет и, открыв дверцу холодильника, стал почти невозмутимо складывать туда протухшие продукты, иногда задерживая дыхание. Кое-что он отправлял в пакет вместе с посудой.
Лев фыркнул, прозрачно глядя на улицу через ажурную занавеску. Он наблюдал за Женькиными манипуляциями безо всякого выражения: не рвался помогать, но и не мешал.
— Лучше бы ты выбросил всё вместе с холодильником.
— Кухней и квартирой, — с ироничным смешком подхватил Женя. — Предложи что-то получше.
— … Давай я вынесу пакеты на улицу, — наконец, предложил Лев, докурив.
Лев быстро выбросил пакет в контейнер во дворе и вернулся, застав Женьку у раковины — тот под сильным напором воды полоскал злосчастную серую тряпку и, кажется, пребывал в странном оцепенении, не замечая ледяных капель, летевших во все стороны. Лев привлёк его к себе.
— Женя, брось ты это. Что у тебя, тряпок мало?.. Тебе не по себе здесь, да?
Женя вздрогнул, приходя в себя, наконец-то лишь выжал тряпку и отбросил в сторону. Воду сразу выключать не стал — обычно она успокаивает, но сейчас не особо помогала.
— Не по себе…
Лев развернул Женьку к себе и нежно коснулся губами его губ — не поцелуй даже, а так, лёгкий вздох.
— Когда мы с тобой тут приберёмся, и это место преобразится, я заставлю тебя забыть всё плохое, что с ним связано. Заменю все плохие воспоминания собой. Годится? — предложил он.
— Годится, — Женя неуверенно улыбнулся Женя, касаясь своими губами губ Льва. — Спасибо тебе.
Уходя, Лев в последний раз окинул взглядом кухню: в дневном свете она выглядела совсем иначе, чем в тот вечер. Будто и не здесь всё происходило. Может, Лев должен был испытывать страх разоблачения или угрызения совести?.. Но этого не было. Вообще ничего не было.
~~~
Лев разбудил Женю довольно поздно — было начало девятого.
— Вставай, совёнок. Нам нужно собираться. Тебе достать черную рубашку или у тебя есть?
Женя сонно нахмурился, вспомнив, какой сегодня день, но быстро взял себя в руки. Не хотелось, чтобы настроение было на дне с самого пробуждения.
— У меня есть, — тихо ответил он и стал потихоньку приводить себя в порядок.
— Тогда не забудь погладить, — требовательно напомнил Лев.
Сам Суворов уже оделся и выглядел как с обложки: черная, хрустящая свежестью рубашка была заправлена в черные брюки, обтянувшие бедра Льва неуловимо непристойным образом. Волосы Лев уложил гладко назад, а на лицо заранее нацепил скорбное и строгое выражение. Его указательный палец обняла тонкая и гладкая пластина простого и неброского кольца из белого металла. Сегодня он уделил особое внимание своему внешнему виду. Причина была, конечно, в Константине, но Жене знать об этом было не обязательно.