Никогда во мне не сомневайся (СИ)

Эдик был на кухне: полулежал на стуле, вытянув через всю кухню длинные тонкие ноги в драных джинсах, и читал что-то в телефоне, время от времени протягивая остывший чай из чашки.
На стене тихо ворчал телевизор, фоном передавая местные новости. Обычно Лев к ним не прислушивался, но слово “контрафакт” привлекло его внимание.
— … Проверки, проводимые местным отделением Роспотребнадзора, позволили выявить более трёх торговых точек, осуществлявших распространение контрафактного алкоголя. Расследование позволило задержать преступную группу, осуществлявшую разлив спиртосодержащих технических жидкостей в подвальном помещении заброшенного здания, и продажу указанного товара в торговые организации. Заведено уголовное дело. Если вина будет доказана, участники могут получить срок от трех до восьми лет заключения. Напоминаем, что на прошлой неделе семейная пара погибла в своей квартире из-за критического отравления метанолом…
— Ну, охуеть теперь, — тихо хмыкнул Лев, и его губы перекосило в ироничной улыбке.
«Я теперь ещё и полиции помогаю? Приехали», — подумалось ему.
Эдик быстро взглянул на осунувшегося Женю и потянулся было к пульту, чтобы выключить новости, но сюжет уже закончился, сменившись бесконечной ежедневной передачей, сюжет которой крутился в основном вокруг масонов и инопланетян. Эд передумал переключать, про инопланетян ему нравилось.
В морг юноши поехали на такси. Было холодно, и за ночь всё вокруг покрыл тонкий слой свежего снега. Гробы вынесли в зал прощаний, но Женя туда не спешил, долго не решаясь войти. Сегодня он был и так бледнее, чем обычно, а чёрная рубашка оттеняла кожу так, что Женька казался совсем белым, призрачным, как свежий утренний снег.
Когда санитары стали поглядывать неодобрительно на такого нерешительного родственника, Женя всё же вошёл в зал, смотря себе под ноги и дыша через раз.
Лев зашёл за ним и положил руку Жене на плечо, с любопытством заглядывая внутрь деревянных ящиков. Над внешностью покойников никто особенно не колдовал, так что выглядели они, ну… весьма так себе. Впрочем, Александр Романович и при жизни большим красавцем не был, а его жену смерть даже украсила, отчасти стерев с лица мучения последних лет.
Женя взглянул лишь раз, выдохнул порывисто и отвернулся.
Вскоре к воротам подкатил ПАЗик, модифицированный под погрузку гробов. Хмурые мужчины, тихо матерясь, внесли ящики внутрь и требовательно уставились почему-то на Льва. Суворов в пальто с меховым воротником, кольцом на пальце и постной рожей выглядел старше, чем Женя, а значит, был признан главным. Лев сунул каждому по сотне, чтоб не бухтели, и вместе с Женей влез внутрь автобуса. Пахло внутри прескверно. Всю дорогу до кладбища Женя молчал.
Спустя минут двадцать автобус подъехал на кладбище. Вместе с автобусом к воротам подъехал «Мерседес», откуда вылезли оба Иконниковых. Старший держал в руках два похоронных венка. Младший не сводил стеклянный взгляд с гробов — видимо, впервые в жизни их видел, и его слегка мутило. Женя лишь кивнул им, вздрагивая от пробирающих до костей порывов зимнего ветра.
Людей присутствовало немного: Женя, Лев, Иконниковы, две женщины с работы матери. Ужасно мало. Двое людей умерли, но в безупречном жизненном механизме ничего не пошатнулось. Никому и дела нет.
Льву нестерпимо хотелось как-то укрыть Женьку — например, нацепить на него шарф или хотя бы взять за руку, — но почему-то казалось, что Женька на него за это по меньшей мере нашипит. Затосковав, Лев неслышно отошёл от Женьки.
Пошептавшись с Константином, он вскоре вернулся и несильно сжал женькину ладонь в ободрительном жесте.
— Это скоро кончится, — шепнул он. — Костя отвезёт нас домой.
Женя лишь слабо сжал руку в ответ и тут же отпустил. Этот небольшой жест помог Жене полностью не скатиться в уныние. Глаза, кажется, блеснули от слёз, но это быстро прошло. Женька выплакал всё тогда, когда только узнал о смерти родителей.
Две женщины с работы матери напоследок выразили Жене своё соболезнование и ушли. Лев взял Женьку за руку и потащил к воротам еще до того, как могилы толком зарыли. Тем, кто внутри ящиков, уже всё равно (да и всегда было всё равно!), а Льву церемония наскучила ещё не начавшись.
 
— Лев, садись вперёд, — предложил Константин. — Ты высокий, тебе сзади неудобно будет.
Лев кивнул только и галантно открыл для Женьки дверь «Мерседеса» — с непроницаемым лицом, будто так и надо. Лёшку от происходящего в очередной раз перекосило.
Женя молча сел на заднее сиденье автомобиля. Для него комфортный салон казался совсем роскошным, но сейчас даже стесняться как положено сил не было.
Константин и Лев о чём-то ещё переговаривались снаружи. Голоса доносились глухо, слов не разобрать, но видно их было отлично.
Рядом сел Лёшка и захлопнул дверь, и Женя подавил порыв отодвинуться как можно дальше. Всё же в глазах Иконникова-старшего они «друзья», и легенду поддерживать нужно. Женя сам не понял, ради кого старается и разозлился на себя за это. Ради Льва или Константина, увлеченных друг другом? Ради Лёшки, который неотрывно буравил их взглядом?
Лёшка наконец моргнул, отворачиваясь от окна, взглянул на Женю хмуро, со смутным сожалением в глазах:
— Лев такой милый, правда? Особенно когда флиртует с моим отцом у тебя на глазах.
Женя непонимающе посмотрел на Лёшу, потом за окно и снова на Лёшу.
— Ты о чём вообще?
Константин пошутил о чём-то, и Лев в ответ рассмеялся так обворожительно, что смотреть было больно. Лёшка зашипел:
— Да вот об этом. В четверг мне показалось, что Лев сейчас повиснет на шее у моего отца и поцелует взасос, как любовница. С-с-собак спущу, если ещё хоть раз к моему дому подойдёт.
Женя ещё раз присмотрелся к Константину и Льву, оценил расстояние между ними (сантиметров двадцать — для Льва это пионерское расстояние!), открытую позу Льва (он всегда открыт миру), его улыбку (слегка заискивающую, но не более, чем обычно). После нескольких минут Ветров всё равно не нашел в этом ничего страшного или смущающего, но… Женя с прискорбием осознал, как страшно мало он понимает в человеческих взаимоотношениях, а Лёшка — куда больше. А потом вспомнил, что Лёша тот ещё обманщик и манипулятор, и, запутавшись в мыслях и чувствах, окончательно сник.
Лев говорил не разговаривать с Иконниковым, и был прав. Женя отвернулся к окну, не желая слышать больше ни слова.
Лев сел в машину и зябко подышал на замёрзшие руки. Константин тоже забрался в салон и завёл машину. Вместе с поворотом ключа включилась магнитола и заиграло что-то современное и классическое одновременно.
— О, Ян Терсьен? — оживился Лев. — Мультиинструментализм — это удивительно, но не считаете ли вы, что лучше, когда ведущим является один инструмент? Слышали когда-нибудь Роберто Каччапалья? Он демонстрирует удивительное владение фортепиано.
— Любишь музыку? — усмехнулся Константин.
— У меня разносторонние интересы, — улыбнулся в ответ Лев.
Лёша, скрипнула зубами, уставился в окно. То, как Константин Иванович посматривал на Льва, вызывало в нём отвращение.
Прежде чем выйти из салона, Женя тихо попрощался и с Лёшкой, и тот даже дышать забыл, когда Женя сам заговорил с ним.
— Пока, Жень…
Дома было пусто: Эд и Инна куда-то уехали, и в квартире было тихо.
— Ты замёрз, Жень? Как мне тебя согреть? Могу предложить ванну, объятия или чай. Или даже… чего покрепче, если хочешь.
В квартире стояла звенящая тишина, и Женя, будто боясь её спугнуть, снимал куртку как-то заторможенно. А может он медлил просто от усталости — сейчас она ощущалась как никогда.
 
— Давай чай, — тихо ответил он, проходя на кухню.
Когда чай был готов, Лев подвинул свой стул к Женьке поближе, напрашиваясь хоть на что-нибудь. На объятие, поцелуй, разговор, претензию. Такой — уставший, бледный и задумчиво-молчаливый Женя Льву совсем не нравился, но он понятия не имел, как это исправить. По всем прикидкам выходило, что следовало просто ждать, пока Женьку отпустит. Льва почему-то не преследовало ощущение, что Жене опять кто-то ухитрился прополоскать мозги. Алексей? Да нет, когда бы он успел.