Никогда во мне не сомневайся (СИ)

— Я не слышу их, — казалось, что пьяные мужские голоса были почти реальными, хотя на самом деле это не так. — Кажется, обо мне… Я не хочу их слышать.
Лев влез на диван с ногами и втянул Женьку к себе на колени. Поза получилась очень защищающей.
— О тебе… Неужели тебе не интересно знать, что говорят о тебе другие? Это важно. Давай послушаем вместе… — Лев говорил всё тише, под конец срываясь на едва-едва слышный, почти угадываемый шёпот.
Одна ладонь Льва поглаживала Женькино бедро, а другая проникла под его одежду со спины, поглаживала напряжённую спину.
Женя прижался ко Льву, будто пытаясь спрятаться в его объятиях. Мягкие поглаживания почему-то никак не успокаивали.
— Я не хочу, не могу вспомнить, — честно отвечал Женя, от страха начиная часто хватать ртом воздух. Мозг, в какой-то безумной попытке спасти своего хозяина, почти стёр эти воспоминания, оставляя лишь мутные образцы, проследовавшие его в кошмарах. — Что-то страшное и жуткое, мерзкое и противное. Почти чёрное…
Женя не мог сказать чего-то конкретного, но уже эти общие слова вызывали непроизвольную дрожь по телу.
— Можешь, — возразил Лев. — Ты всё помнишь, просто боишься сказать. Боишься, что тебя накажут? Я не накажу тебя. Говори.
Лев запустил пальцы в женькины волосы в основании шеи, и начал медленно поглаживать там, будто почёсывая котёнка. Скрывать улыбку становилось очень трудно.
— Расскажи мне про самое страшное, про самое ужасное, что есть в тебе, и я заберу это, — шепнул Лев.
Женя спрятал лицо, утыкаясь носом в шею Льва. Лев давил, а Жене, всему его нутру было всё труднее сопротивляться.
— Они говорят… говорят… — неуверенно начал Женя. Голос был таким дрожащим, что казалось, что Женя ещё чуть-чуть и зарыдает. Но глаза оставались почти болезненно сухими. — Что меня не должно существовать… что ничего из меняете выйдет… что я не заслуживаю того, что у меня есть… что было бы лучше, если бы я умер…
После небольшой паузы Женя, тихо всхлипнув, как-то отчаянно спросил:
— Неужели это правда? Может они правы? Я не хочу этого знать, не хочу в это верить…
Лев прерывисто вдохнул сквозь зубы, но его голос был по-прежнему спокоен и мягок, ласкал нежное женькино ухо сладким шёпотом, а его пальцы в то же время ласкали покрывшуюся испариной кожу:
— Ты заслуживаешь жить, Женя. Ты самое удивительное, что я когда-либо встречал. Ты мне нужен. Я люблю тебя. А ты меня любишь?
Женя лишь обнял Льва крепче, плотнее прижался к нему, пальцами сжимая ткань рубашки. Казалось, что если он его отпустит — и Лев уйдёт, оставив Женю наедине с чёрными мыслями и жуткими воспоминаниями.
— Я тоже тебя люблю, — прерывисто шептал Женя, хватаясь за плечи Льва. — Ты мне тоже нужен. Только не уходи от меня, не оставляй меня одного. Я же так тебя люблю… я без тебя жить не смогу…
Женя ещё долго шептал Льву похожие слова, почти не осознавая этого. Они шли откуда-то изнутри, из самой глубины его души.
Лев с улыбкой приблизил лицо к губам Жени и осторожно прихватил их своими губами. А потом смелее. И ещё смелее. И вот уже Женя опять лежит спиной на постели, а Лев целует его глубоко и долго.
— Без меня и не нужно, — шептал Лев в перерывах между поцелуями. — Я всегда буду рядом. Я твой парень. Твой любовник. Единственный, кто тебе нужен, это я. Так, Женя?
Женя, морально вымотанный этим давящим на нервы разговором, не сразу заметил, как Лев начал целовать его всё смелее и смелее. А, оказавшись лежащим на спине, посмотрена Льва как-то удивлённо и настороженно, с небольшой ноткой страха в глазах.
— Так… — сил хватило лишь на такой короткий ответ, да и тот был очень тихим.
— Теперь, когда услышишь те голоса снова, когда они снова начнут лить яд в твои уши, вспоминай меня. Думай обо мне. А лучше — всегда обо мне думай.
Говоря это, Лев медленно и осторожно, чтобы не напугать, стаскивал с Жени оставшуюся одежду. В его движениях не было ни грамма нетерпения - была только спокойная, немного даже давящая уверенность в себе. Он поглаживал и сжимал, точно зная, какие прикосновения заставляют Женю быть смелее, открываться, искать ласк.
 
— А чтобы ты лучше запомнил, я сделаю тебе хорошо, — прошептал он. Горячее и всё ещё ярко-алкогольное дыхание Льва касалось женькиной кожи. — Позволишь?
Женя совершенно не сопротивлялся, когда Лев стащил с него одежду. Он делал всё осторожно и медленно, поглаживал кожу мягко, оставляя после себя тепло, и у Жени не появлялось причин для сопротивления. Тем не менее, он мягко, из последних сил сжал плечо Льва, останавливая его.
— Прости, — извинился Женя с какой-то мучительной улыбкой, проводя рукой по плечу. — Я обязательно запомню, но… я так устал. Весь этот страх просто не оставил мне сил, едва ли я могу что-то делать сейчас. Прости…
— От тебя ничего и не требуется, — фыркнул Лев. — Но я должен убедиться, что ты меня больше не боишься. Просто позволь мне войти в тебя.
В последней фразой его голос скатился в низкий, горячий полустон. Он чуть потёрся пахом о бедро Жени, намекая на то, как сильно Лев возбуждён.
— Я тебя уже не боюсь, просто… — Женя поджал губы и с усталым вздохом запрокинул голову. — Ладно, я согласен, если тебе это нужно…
Женькин страх ощущался волнами, сбегающими по коже, а его нежность была похожа на то, как если мягким шёлковым платком водить по лицу — чуть щекочущее, приятное чувство. Лев чуть подался головой навстречу ласкающей его руке. Остриженные волосы тоже обретали какую-то особенную чувствительность, от прикосновений по хребту то и дело пробегала сладкая дрожь. Лев, казалось, балансировал на очень тонкой грани, когда оргазма можно достичь в пару движений, а можно бесконечно оттягивать дальше и дальше, чтобы подарить друг другу как можно больше наслаждения. Но когда Женя кончил, и его стон отозвался у Льва глубоко внутри, а по пальцам, ласкавшим член, стали стекать вязкие, тёплые капли, хрупкое равновесие пошатнулось. С тихим всхлипом Лев подался навстречу целующим его губам; с глубоким, вибрирующим стоном, толкнулся особенно глубоко и кончил тоже.
В голове вдруг стало пусто и тихо, а стук собственного сердца казался оглушительным, будто его можно услышать на всю комнату, на всю квартиру даже.
— Одно скверное воспоминание можно вычёркивать… — едва слышно выдохнул Лев, когда Женя окончательно отключился.
Лев почувствовал, что сейчас ещё не готов уснуть, несмотря ни на усталость, ни на алкоголь. Последний, кажется, и вовсе выветрился из организма напрочь.
Лев укрыл Женю одеялом, выпутался из одежды и лёг рядом с парнем. Под руку подвернулся телефон, и Лев зачем-то открыл галерею. Вот фотографии из Москвы… Женька ещё совсем заморенный на них — худой, бледный, с такими синяками под глазами, что страх берёт. Сейчас уже гораздо лучше выглядит.
Вскоре Лев тоже стал вырубаться и притянул к себе Женю, как плюшевую игрушку. Спать, ощущая в своих руках живое дышащее тело, стало для него такой же естественной необходимостью, как спать вообще.
 
========== Глава 14. Сообщения без ответа ==========
 
Первого января Женя проснулся первым. За окном, кажется, было уже светло, хотя плотные шторы свет не пропускали, а в квартире было очень тихо. Женя слышал только дыхание Льва, лежащего совсем рядом. Ещё немного понежившись в теплых объятиях, Женя всё же не решился вставать — сначала он разбудит своего парня, хочет он того или нет.
Женька аккуратно убрал чужую руку со своего тела и лёг на Льва почти поперёк. Немного подождав, он провёл руками по телу Льва, а потом взял его руку в свои руки и принялся с ней баловаться: то сгибал и разгибал пальцы, мягко надавливал на мышцы и сухожилия, делая своеобразный массаж, то мягко целовал, едва касаясь губами тыльной стороны ладони. В общем, игрался как хотел.
 
— Ты меня пугаешь, — хрипло выдохнул Лев, не открывая глаз. — И возбуждаешь. Доброе утро, совёнок.
Он мягко высвободил свою руку и нежно расчесал пальцами Женькины волосы.