Никогда во мне не сомневайся (СИ)

Женя придерживался правила «если не можешь справиться с проблемой, оставь её». Конечно, это не работало, но Женя привык так жить. А сейчас проблемой был Лев, от которого можно было только спрятаться и переждать, пока успокоятся все и всё снова будет хорошо.
Лев увидел, как поспешно умотал в ванную Женя, но списал это на внезапное желание умыться. Или вымыть руки. В любом случае, он за себя уже всё решил, и, одевшись как на пробежку, вышел из дома, не заперев за собой дверь.
Но Эда поведение Жени встревожило. Выждав для порядка минут пять, он подошёл к двери в ванную комнату и осторожно постучал:
— Женя?.. Он ушёл. Ты как там?
Осторожный стук в дверь заставил вздрогнуть, но голос Эдика обнадёжил, и Женя медленно повернул щеколду и открыл дверь, правда так и не решаясь выйти из темноты.
— Всё хорошо… Я просто… испугался.
Эд потянул дверь на себя, делая проём шире.
— Выходи. Давай поговорим. Не против? Пойдём на кухню.
Женя помялся ещё немного на одном месте, но потом всё же сделал неуверенный шаг в коридор.Затем, кивнув в ответ Жду, пошёл на кухню.
Эд сел за стол и поправил очки неосознанным, очень «докторским» жестом.
— Чего ты испугался? — очень мягко спросил он.
Женя вздохнул нервно и всё же начал говорить:
— Льва… Его поведения, тона его голоса…
— В таком случае у меня для тебя плохие новости. Это он даже не злился.
Эд осторожно протянул руку и взял Женю за кисть руки.
— Я понимаю, что у тебя было сложное детство. В корне у тебя всё хорошо, но на поверхности - незаживающие раны. Я вижу такое чаще, чем мне бы хотелось. С этим можно жить, игнорировать это. Но… однажды ты увидишь Льва действительно разозлённым, действительно раздражённым, и что будет тогда?
Женя мягко сжал руку Эда в ответ. Эти «плохие новости» поставили его в тупик. Даже не так — у Жени отчётливо создавалось ощущение, что он стоит на краю бездонной пропасти, и что нужно сделать всего шаг назад, чтобы не упасть. Но какой он, этот шаг?..
— Я не знаю… — как-то надрывно прошептал Женя. — Я не знаю, что мне делать.
«Беги, глупец!», — подумалось Эду. Но имел ли он право такое сказать? Должен ли?..
— Когда тебя признают дееспособным, я запишу тебя к детскому психиатру. Проработаете твой посттравматический синдром, станет гораздо лучше. Ты даже не поверишь, как быстро можно добиться успехов с хорошим наставником. Но только с одним условием — психиатру ты ни слова о Льве не скажешь. Вообще ни одного слова. Хорошо?
— Хорошо, — слабо кивнул Женя. Видно, ему действительно нужна была профессиональная помощь, если он не может контролировать приступы страха и любое давление со стороны вызывает панику.
— Почему вы мне помогаете? — вдруг спросил Женя. Он до сих пор не мог понять, как кто-то мог просто так помогать такому жалкому человеку, как он. — Вам-то я точно никто.
Эд улыбнулся.
— Ну, во-первых, я детский врач. Желание помогать у меня в крови. А во-вторых, я люблю Льва, а ему с тобой лучше. Ты делаешь его немного счастливее, и учишь заботиться о других. Если ещё научить его правильным методам этой самой заботы — он, может быть, однажды перестанет быть таким… Львом.
На последних словах голос у Эдика неуловимо изменился. Таким — каким? Пугающим? Самонадеянным? Рисковым? Жадным? Какой он? Если вдуматься, Эдик знал не так много: только то, что, заикаясь, рассказывали о Льве учителя и директора школ, или то, что он, будучи в благодушном настроении, рассказывал сам.
— Но это, конечно, не факт…
Женя лишь сжал руку Эда сильнее. Он тоже любил Льва, очень любил, но навряд ли сумел бы когда-то с ним совладать. Для начала бы избавится от собственной неуверенности, прежде чем хотя бы пытаться изменить такого самоуверенного Льва, которого всё в себе устраивает.
— Я пойду посплю, наверно. Что-то голова разболелась, — тихо объяснил Женя, поднимаясь из-за стола. Голова действительно побаливала, но это было не основной причиной, по которой Женя хотел уснуть.
— Спасибо… — прошептал Женя, когда перед тем, как уйти, наклонился и слабо обнял Эда. Так, как сын обнимает отца или, скорее даже, мать.
 
Эд, слегка оторопевший от неожиданных объятий, проводил выходящего из кухни Женьку полным боли взглядом. До него вдруг дошло, что не смотря на все предостережения и осторожные намёки, Женя так ни разу так и не задал вопроса «Почему?». Эдик, признаться, подспудно ожидал, что Женя вот-вот ухватит его за руку и, глядя в глаза, потребует объяснений в духе: «Почему вы советуете мне быть со Львом осторожным? Почему просите не говорить о нём психиатру? Почему предупреждаете, что лучше не будет? Что со Львом? Он болен? Что он такое?»
Но этого так и не происходило, и Эд был этому смутно рад. Он не смог бы объяснить. Но за Женьку было по-настоящему страшно.
Женя — ягнёнок, принесённый в жертву льву. Покуда лев сыт, ягнёнок может спать у него под боком. Но стоит хищнику проголодаться — о любви и доверии можно будет забыть. Это больно. Это неправильно. И это в природе вещей. Но как же жутко!
Женька прошёл в комнату и почти сразу же без сил упал на диван. Подобравшись к самой стенке, он привычно свернулся клубочком и постарался хотя бы задремать.
***
Хотя Женя ничего и не просил, Лев, нагулявшись, всё равно прихватил пирожных в гипермаркете. Интуиция подсказала, что не помешает. А потому на обратном пути в пакете у Льва лежали коробка с «корзиночками», украшенными вишенками, и ещё — несколько пакетиков влажного собачьего корма.
Ворота поместья Иконниковых были закрыты. В окнах горел свет, но от Константина Лев вызнал, что дома никого нет — семья в полном составе, включая даже Линду, умотала отдыхать на лыжную базу. Возможно, домработница дома, но и это сомнительно — на кой чёрт ей сдался дом первого января?
Не стоит думать, будто дом не охраняется: над дверью мигает красный значок сигналки, в дверь встроен видеоглазок, да и свет в комнатах — часть сигнальной системы. Но Лев и не собирается проникать в дом.
Он медленно провёл по воротам связкой ключей, бренча намеренно громко, и вскоре на этот звук из своих тёплых вольеров прибежали спущенные с цепей охранники: четыре мощных стаффордширских терьера с налитыми мускулами, бугрящимися под кожей. Эффектные твари!
С лаем и рычанием они бросились в сторону Льва, оскалились, и стали запугивать, но решётка ворот защищала надёжно. Лев, хоть и не любил собак, не боялся их. Чем они в сущности отличаются от людей? Парень сел на корточки и заговорил.
Пять минут спустя ласковый голос и запах ароматной еды сделали своё дело — три пса из четырёх с удовольствием ели у Льва из рук. Четвёртый, обиженный на игнорирование его злобы, лежал задницей к воротам и время от времени оборачивался на собратьев с выражением на морде: «Вы что, идиоты что ли?».
Когда корм был съеден, руки вылизаны дочиста, а псы благодарно проскулили что-то вслед, Лев в куда более приподнятом настроении отправился домой. Ему само не верилось, что это сработало. Четыре бойцовых пса, на самом деле, просто нуждающиеся в ласке щенки. И с людьми так же.
Как же с вами просто.
Как же, чёрт подери, с вами СКУЧНО!
Впрочем, скуку можно побороть. Лев точно знал, что дома его ждёт тот, с кем даже скуку разделить не так уж сложно. Тот, кто, увидев Льва с ножом у чужого горла, всё равно прижался лбом к его плечу. Послушный, маленький, милый человек, пробудивший во Льве столько новых, не испытанных раньше чувств.
Лев вошёл в квартиру и позвал:
— Женя!
Женя услышал сквозь сон, как хлопнула входная дверь и как его позвали. Но встать не смог. Тело ломило, и Женя, прохрипев что-то невнятное, упал на диван, когда хотел всё же подняться и встретить Льва. Вдруг стало совсем плохо.
 
Лев, оставив пирожные на пуфике у входа, прошёл в комнату. Вид Жени его встревожил.
— Женя? Что с тобой, совёнок? Ты заболел? — спросил он, садясь на диван. Женя выглядел уставшим и бледным.
Женя медленно повернул голову ко Льву, слегка открывая глаза.