Никогда во мне не сомневайся (СИ)

После уроков Лев ждал Женьку у школьных ворот.
— Давай ко мне, как договаривались. Я тут недалеко живу.
Лифтов в доме было два — грузовой и пассажирский, причём во втором было тесновато даже для двоих, и Женя жался куда-то к стене, к рекламному билборду. Весь путь до седьмого этажа Лев откровенно наслаждался реакцией Женьки на их совместное пребывание в таком маленьком помещении.
Лев распахнул дверь, дождался, пока Женька войдёт внутрь и захлопнул её. Замок клацнул немного зловеще.
Женька с интересом осмотрелся. Тут даже на запах всё было новое и модное. Стены были однотонные, с каким-то золотистым переливом — Женя провел пальцем по краске, отмечая, как она отличается наощупь от дешевых бумажных обоев у него дома. Минимум мебели, только самое нужное: не было даже шкафа в прихожей — лишь гнутая вешалка из Икеи, пуфик и этажерка для обуви. Зато на стене висело огромное, от пола до потолка, зеркало без рамы.
— Я придумал, — наконец предложил Женя, вешая свою куртку на крючок. — Насчет оплаты. Может я тебе что-нибудь приготовлю? Ну или что-то в этом роде. Это всё, что я могу дать взамен.
— Ну да, колдуй, — отчужденно хмыкнул Лев, педантично пристраивая своё пальто на вешалку. — И что ты умеешь готовить?
— Всё зависит от того, какие продукты у тебя есть, — Женька слегка улыбнулся. — Но обещаю, что это будет вкуснее, чем просто яичница.
— Ты меня заинтриговал, — Лев отнёс сумку в свою комнату и вернулся к Женьке. — Кухня по прямой. Всё, что найдёшь, в твоём распоряжении, но кофе я, пожалуй, сделаю сам. Ты будешь?
Лев включил электрический чайник и достал из посудомойки кофейник с прессом. А ещё заметил, что на холодильнике лежит бараний череп.
— Ну, Эдик, мать его, опять экспонаты по всей квартире растаскивает…
— Твоё? — Женя с некой настороженностью указал на череп.
— Моё вот, — Лев насмешило указал на свой лоб. — А это Эдика. Он увлекается остеологией. Это наука о костях. В гостиной еще десяток таких.
Помолчав немного, Лев добавил.
— Эдик — мой отчим. А ты расскажешь о своей семье?
Женя не любил вопросы, касающиеся его семьи. Ровно так же, как и не любил свою семью.
— Ну, обычная семья: отец, мама и я. Ничего особенного, — проговорил Женька, не смотря на Льва. Он робко осматривал ящики и холодильник в поисках каких-нибудь ингредиентов, из которых сумеет что-нибудь соорудить.
Женя не хотел говорить, и Лев не стал расспрашивать.
В молчании Женя чистил картошку, а Лев возился с какими-то настройками на слишком сложной для человека неподготовленного кофемолке.
— Кофе готов, — через несколько минут возвестил Лев. — Ты будешь?
Женя накрыл сковороду крышкой.
— Да. Я тоже закончил в принципе. Через двадцать минут всё будет готово.
Женька взял из рук Льва кружку, — обычную белую кружку безо всякого рисунка из той же чертовой Икеи, — и слегка подул, чтобы остудить напиток.
— А сахар есть?
— Да вроде был где-то.
Лев достал с самой верхней полки маленькую коробочку с кубиками коричневого сахара, и задумчиво покрутил ее в руках.
— Сахар же не пропадает? Мать на вечной диете, а Эдик помешан на своём здоровье.
Женя забрал коробочку из рук Льва и замер в нерешительности: она была даже не распечатана.
— Открывай, не бойся.
Лев смотрел, как Женя роняет в кофе кубик сахара, потом ещё один, и, через пару секунд, ещё один, и хмыкнул.
— Ты наверно считаешь меня и всё это странным, да?
— Если честно, то немного, — признался Женька. — Может, я просто не понимаю.
— Чего не понимаешь? - уточнил Лев. Он не спешил садиться, так и стоял с кружкой, прислонившись к столешнице бедром.
— Да хотя бы то, о чём ты думаешь. Или что чувствуешь. Меня, наверно, легко прочитать, а вот ты — большая загадка, — ответил Женька, наконец пробуя напиток. — Вкусный кофе.
— Рад, что тебе нравится. А что до понимания… Люди тысячи лет ломают голову, чтобы понять друг друга, но в конце концов, любые попытки это сделать обречены на провал. Нужно не понимать, а принимать. Если примешь меня — ты не пожалеешь.
 
Лев тихонько усмехнулся в чашку с кофе, не сводя с Женьки глаз.
— Я и так не жалею, — ответил Женька, подняв глаза на Льва и столкнувшись с ответным взглядом.
Лев стрельнул глазами в сторону сковородки:
— Не сгорит?
— Нет, как раз вовремя. Достанешь тарелки?
— Они над тобой.
Лев подошёл сзади, открыл ящик над плитой и достал оттуда тарелки: такие же белые и невыразительные, как и кружки. При этом он как бы невзначай прижался к Женькиной спине на секунду. Передав тарелки парню, он отошёл к ящику с приборами чтобы достать вилки.
Женька постарался отогнать от себя мысли, что иногда Лев подходит слишком близко. А Женя, как дурак, смущается. Лев ведь ничего такого не имеет в виду!
— У тебя забавное лицо, — сказал Лев, садясь за стол. — Очень живое и даже милое, особенно если ты стесняешься или смущён. Не реагируй так, ведь это привлекает хищников.
От слов Льва Женька смутился ещё сильнее.
— Приятного аппетита.
Лев подозрительно оглядел кусок картошки на вилке, прежде чем попробовать. Вскоре его лицо неуловимо изменилось.
— Ты вкусно готовишь, — похвалил он. — Даже очень. Боюсь, теперь ради таких обедов мне придётся устранять по “золотому мальчику” в неделю.
— Рад, что тебе понравилось, — Женька улыбнулся. — Не надо никого устранять! Я могу и просто так для тебя готовить.
— Ловлю на слове, — хитро прищурился Лев.
Когда с обедом было покончено, Лев убрал тарелки и кружки в посудомойку и позвал Женьку с собой.
— У нас пустовато немного. Мы только в конце лета сюда переехали, а до этого снимали другую квартиру. Ремонт тут наспех делали, поэтому всё такое… однотонное.
Стены в квартире и в самом деле не отличались разнообразием, разве что каждую комнату отличал цвет. Коридор был выкрашен в золотистый, кухня — в бежевый, гостиная — в белый. В комнате Льва стены имели холодный серо-серебристый оттенок.
Мебели, как и везде, здесь был необходимый минимум — стол с ноутбуком и лампой, шкаф для вещей, разложенный диван, кривовато застеленный однотонным белым пледом. На стенах висели полупустые полки. Комната не была похожа на обычное подростковое жилище: здесь не было ни постеров, ни футболок, ни фигурок, ни фотографий. Она была абсолютно, идеально обезличена, и ничто в комнате никак не указывало на личность её владельца.
Женя подумал, что Льву это очень подходит. Всё такое… бездушное.
Лев занял компьютерное кресло и принялся рыться в ящике стола.
— Я же мазь обещал тебе отдать… Вот она. Отличная штука, опухоль быстро сойдёт. Давай я сам намажу тебе нос?
Пока Лев искал мазь, Женя не знал, куда себя деть. К этому помещению привыкать нужно дольше.
— А, да, давай, — хотя Женя и мог сделать это сам, но решил довериться Льву.
Лев раздвинул темно-синие шторы, почти не пропускавшие свет, и в комнате как-то сразу стало легче дышать.
— Подойди сюда, — попросил он. — Тут лучше видно.
Когда Женька приблизился, Лев очень осторожными и мягкими движениями стал наносить мазь на нос. Она быстро впитывалась, чуть холодила кожу и пахла умопомрачительно — какими-то травами.
Женька зажмурился, скорее по привычке, чем от боли. Лев не был уверен, дышит ли он вообще сейчас, делая это.
— Спасибо, — Женя посмотрел на Льва, слегка улыбнувшись.
— Она с обезболивающим эффектом, — Лев вручил тюбик Женьке. — Наносить два раза в день или чаще, если нужно. Уже меньше болит?
— Да, уже меньше, — Женька забрал тюбик. — Кстати, мы заниматься-то будем? — напомнил он о первоначальной цели.
 
Взгляд у Льва на секунду стал разочарованным, но парень обладал поразительным умением скрывать любые свои эмоции, если это нужно.
— У нас куча времени. У Эдика смена сегодня до восьми как минимум.
— Я могу только до шести, — Женька немного задумался, закусив губу. — До семи максимум.