Никогда во мне не сомневайся (СИ)

— Вот! Ты любишь меня за то, что я делаю для тебя. Перестану делать — ты перестанешь любить, — ровно подытожил Лев. — Так скажи, пожалуйста, кто из нас двоих должен забиться в угол и реветь?
Лев завозился, вытаскивая из-под Женьки одну руку и укладывая парня на спину, а сам при этом навис над ним сверху чёрной фигурой на фоне белеющего потолка.
— Давай договоримся, что в следующий раз, если в твоей голове возникнет что-то подобное, ты не будешь бежать и прятаться, а вместо этого подойдёшь ко мне, хорошо? И тогда я отымею тебя так, чтобы в твоей голове не возникло больше ни единой глупой мысли о том, что ты мне не нужен, и мне было бы лучше без тебя. Угу?
«И поверь, если однажды я решу, что мне будет лучше без тебя — я просто исчезну из твоей жизни, прежде, чем ты успеешь мне что-то сказать», — подумалось Льву.
Женя был безумно плох в межличностных отношениях. Он не умел читать других людей, редко строил предположения и в более-менее сознательном возрасте из-за неумения справляться с трудностями в общении стал потихоньку отдаляться от всех. Сейчас он особенно остро ощутил, как многого не понимает.
— И ты продолжишь меня любить, даже если знаешь, какой я эгоист? — переспросил Женя. Нависшая над ним тёмная фигура Льва не казалась ему пугающей. Может, Женя больше просто не осознавал опасности рядом со Львом. — Даже после этого останешься со мной?
Лев фыркнул.
— О боже… Я тоже эгоист. Каждый человек думает в первую очередь о себе! Это нормально, чёрт возьми. Каждый тянет одеяло в свою сторону! И другие люди, которых ты видишь каждый день, они такие же. Каждый раз, когда человек делает тебе что-то хорошее, спроси себя — а почему ему выгодно? О, ты много поймёшь о людях тогда!
Лев опустился ниже, опираясь на локти. Их лица были так близко, что Лев чувствовал дыхание Жени с примесью каких-то лекарств или трав — чего-то аптечного.
— Впрочем, — продолжил он, — верно и обратное. Когда человек делает тебе что-то плохое, он не обязательно желает тебе зла. Тут не угадаешь. Одно я тебе скажу точно — в отношениях в людьми надо держать ухо в остро, и быть готовым отразить удар, от кого бы он ни шёл. Я люблю тебя, я принимаю тебя, но если ты вздумаешь делать меня удобным — я не стану с тобой церемониться. Вот какая у меня любовь. Вот такой я эгоцентрик. Так желаю я тебе добра или зла, как ты думаешь?
— Я надеюсь, что добра. Так ведь? Я же люблю тебя и хочу, чтобы тебе было рядом со мной хорошо. Это, наверно, и есть добро, да? — Женя слабо обнял Льва. Тонкие руки сомкнулись где-то на спине. — Просто… Мне почти никогда не делали что-то хорошее раньше. А обижали и тогда, и сейчас, но я не чувствую себя сильнее от этого. Только хуже.
— Добро и зло относительно. Я желаю тебе добра ровно до тех пор, пока оно означает добро и для меня тоже. Если добро для меня будет значить зло для тебя — ты знаешь, что я выберу, — проговорил Лев. Теперь он был так низко, что едва заметно касался губами женькиных губ. За целый день он ужасно соскучился по этим губам. — А кто тебя сейчас обижает? Я думал, таких людей больше не осталось. Этот «кто-то» очень серьёзно влип, если так.
Лев был так близко, что каждое слово. Но Женя не отодвигался и не отворачивал голову — и так было комфортно.
— Нет-нет!.. просто… мы с Максом немного повздорили, — Женя говорил невнятно. Он раньше никому не жаловался, не говорил о своих проблемах. Женька немного волновался — а вдруг Лев ему не поверит? Они же с Максом хорошо общаются.
— С Максом?.. Как странно. Расскажи подробнее. Насколько всё серьёзно?
Одна рука Льва отправилась в путешествие по телу Жени — легла на пояс брюк, огладила острый выступ тазовой косточки, скользнула под одежду, нащупывая мягкий и теплый живот.
— Не веришь мне? — Женя беспомощно отвёл взгляд и попытался повернуться на бок. Но не получилось.
— Ну… Ты же ему тоже нравишься… — Женя никак не мог сформулировать нормально свои мысли.
Лев тихо рассмеялся и наконец-то поцеловал Женю, коротко и плотно прижавшись ртом к его губам.
 
— Я знаю, — отстранившись, проговорил Лев. — Он флиртовал со мной. Ну и что? Я много кому нравлюсь. Максу, Катьке, Константину Ивановичу, Эдику тоже — ко всем меня приревнуешь? Но я ведь не с ними. Я с тобой. Это уже твоё преимущество перед всеми ними. Тогда зачем так остро на это реагировать?
Пальцы Льва мягко обвели низ живота, огладили впадинку пупка и мягким полукругом щекотно очертили нижние рёбра.
От поцелуя и нежных прикосновений Жене стало горько. Он так и не посмотрел на Льва, лишь обнял его немного крепче, чем до этого.
— Я не ревную, просто… все остальные же намного лучше меня… Мне Макс столько наговорил… и, наверно, он прав…
— Ну, и что именно Макс сказал тебе?.. — выдохнул Лев, проводя кончиком носа по острому изгибу нижней челюсти Женьки.
— Ну… Ты же такой сильный, умный… И такой, как я тебя просто недостоин, — Женя тихо повторил слова Макса, которые так долго не уходили из его головы.
— И с чего ты решил, что кто-то вроде Макса имеет право делать такой вывод?.. — насмешливо фыркнул Лев. — Зачем ты слушаешь чужие слова? Ты забыл, что я велел тебе слушать одного только меня? Что ты ответил ему?
— Ничего не ответил, — Женя спрятал лицо где-то в изгибе шеи Льва. — Я просто не смог. Мне так страшно, что он вдруг отберёт тебя. Я не хочу тебя терять.
— Тогда борись за меня. Привыкай бороться за то, что по праву твоё! Отвечай на нападки. Лёшке же ты не боялся отвечать, хотя он бил тебя раз за разом? Не бойся и Макса.
Лев с нежностью погладил волосы Женьки, улыбнулся ощущению Женькиного дыхания на своей шее, а ещё приятному чувству — осознанию, что Женя не хочет его, Льва, потерять. Почему-то это показалось ему чертовски милым.
— Лёшка не пытался отнять у меня то, что мне дорого. У меня ничего и не было. Я буду стараться. Ради тебя. Только… ты же поддержишь меня, да? Как сейчас.
Внутреннее напряжение постепенно отпускало, и Женя чувствовал себя безумно усталым и, кажется, больным.
— Пойдём домой? — наконец, тихо предложил он.
— А может, подзадержимся? — хрипло выдохнул Лев, прижимаясь теснее. — Так здорово держать тебя в руках… Быть с тобой… В тебе. Можно?
Лев недвусмысленно потёрся о Женьку, намекая на то, что хочет его.
— Но… соседи же, — тихо ответил Женя. Он, может, и не был против, особенно сейчас, но всё же соседи явно будут слышать каждый звук. — Может дома?
— Плевать на соседей, — усмехнулся Лев. — Мы же здесь даже не живём. Ну послушают немножко, как сладко ты стонешь — позавидуют немного, мне не жалко.
Лев положил руки на пояс Женькиных брюк и принялся несколько нетерпеливо расправляться с застёжками.
Лев был прав, и Женя лишь выдохнул и кивнул.
— Хорошо, — Женька покрепче обнял Льва за плечи и немного приподнял бёдра, помогая парню снять с себя брюки.
Пусть глаза уже и привыкли к полумраку, Лев в основном действовал наощупь. Лев хотел, чтобы Женя его чувствовал.
— Снимай с себя всё остальное, — прошептал Лев, опускаясь ниже.
В темноте все ощущения становились совсем острыми и яркими. Тело будто пыталось так компенсировать частичное отсутствие зрения, по коже бежала сладкая дрожь. Они сплелись на старом диване так плотно, словно каждый был продолжением другого и брал своё начало в нём.
— Укуси меня, пожалуйста, — хрипло попросил Женя в какой-то момент.
Льва не нужно было просить дважды. Мягкое скольжение, тепло, аромат нежной Женькиной кожи и так будили в нем самые низменные, животные инстинкты. Примерившись, он прихватил зубами участок кожи между шеей и плечом. На вкус кожа парня была солоноватой, а волосы немного пахли табаком.
 
Укус был болезненным, но сейчас Жене это нравилось. Хотелось, чтобы пошла кровь, а след не сходил неделю. Безумно хотелось, чтобы Лев оставил на шее, в самых видных местах, багровые метки-засосы. Почему-то Женя нуждался в этой грубости именно сейчас. Хотелось больше, грубее, больнее.