Никогда во мне не сомневайся (СИ)

От податливости и отзывчивости Жени Льва просто вело, он совершенно себя не контролировал и двигался всё жёстче, сжимая зубы на загривке Жени сильнее. Останутся следы, наверняка останутся, и Женьке придётся ходить в школу не то, что в водолазке — в шарфе до ушей, скорее всего. Но Лев хотел оставить на нём следы — как можно больше меток, кричащих, что этот парень принадлежит ему и никому больше.
Удовольствие скапливалось внизу, сосредотачивалось в паху, вот-вот готовое выплеснуться через край.
— В следующий раз… если решишь, что недостоин меня… вспомни, как сладко ты стонешь сейчас… и как это нравится мне… — из последних сил проговорил Лев. Воздух проходил через лёгкие с заметным трудом. Не хотелось говорить, хотелось только стонать от затопляющего разум удовольствия.
От растекающегося жаром по телу удовольствия, от резких движений внутри и снаружи, от чувств, переполняющих душу, от низкого голоса Льва и его слов возбуждение накрыло с головой, и Женя кончил, почти вскрикивая.
Лев прикрыл глаза, наслаждаясь тем, как Женька сжался от удовольствия. Его сладкие, гортанные стоны отзывались дрожью внутри, и Лев кончил, почти не осознавая, что происходит, просто отдаваясь тёплой волне, подхватившей его. Выходить, покидать Женькино тело не хотелось, хотелось быть внутри так долго, как это возможно.
Казалось, оргазм длился бесконечно долго. Болела шея, немного покалывало в горле, и Женя едва ли мог что-то сказать — только дышал глубоко, словно боялся задохнуться. Больше он не сможет смотреть в глаза соседям, если вдруг столкнётся с ними на лестничной площадке. Впрочем, Женя надеялся, что больше он в этом месте не окажется.
 
Когда удалось всё же открыть глаза, взгляд зацепился за белеющую впереди спину, Лев склонился и стал покрывать её нежными, лёгкими, как прикосновение пера поцелуями. Он перевернул тяжело дышащего парня на спину и припал со страстными поцелуями к его нежной шее, оставляя яркие засосы даже там, где раньше себе не позволял: под ухом, под подбородком, там, где их нельзя будет скрыть, а потом прошептал:
— Если Макс ещё что-то тебе скажет, покажи ему это, и он заткнётся, поверь.
Женя прижал к себе Льва крепко, боясь отпустить его даже на секунду. Мысли постепенно заполняли голову, но теперь они уже не были такими отчаянными и уничтожающими. Все эти поцелуи разжигали внутри какие-то странные, но определённо приятные чувства. В этот раз он не будет ругаться на отметины.
— Спасибо тебе, Лев, — порывисто шептал Женя. — Я так тебя люблю. Просто так люблю. За то, что ты вообще существуешь на этом свете.
Лев тихо рассмеялся, прижимая Женьку к себе.
— Я знаю, Жень. Я знаю…
Он прижался губами ко рту Жени, языком нащупал его язык, погладил его нежно. Это было как соприкосновение сердец, самых сокровенных мыслей. Лев наслаждался каждой секундой рядом со своим возлюбленным, и откуда-то точно знал, что такого не ощутит больше никогда и ни с кем.
Где-то с полчаса Лев просто лежал рядом, примостив голову на груди Жени, и слушал его сердце. В его ритме и в самом деле ощущалось что-то неровное, нервное, но такое призрачное, что и не разобрать, что именно не так.
Женя мягко, почти машинально гладил Льва по волосам. В душе постепенно разливалось спокойствие. Может, в этой ситуации была одна хорошая сторона — она позволила поговорить откровенно и понять, насколько они с Львом друг другу нужны. По крайней мере, Женя без Льва свою жизнь уже не представлял.
Тишина, заполнявшая комнату, не напрягала, а голоса соседей шум телевизора в соседней квартире не раздражали, как раньше. Женя их почти не замечал — сейчас хотелось слышать только дыхание Льва, который лежит рядом, уложив голову на груди.
— Пойдём домой, — мягко нарушил своим шёпотом тишину Женя.
Лев протестующе промычал что-то, крепче сжимая в пальцах женькину ладонь.
— Не хочу. Мне и тут хорошо.
Помолчав немного, Лев поднял голову, — чувство, когда их кожа разъединилась, было почти болезненными, будто за это время они успели друг в друга врасти. Лев поднялся выше, к Женькиному лицу, и снова стал покрывать его поцелуями.
 
После оргазма наступило оглушающее опустошение. Эти горячие поцелуи ощущались как в первый раз, и Женя почти тонул в них, иногда отстраняясь, чтобы сделать глубокий вздох и снова прильнуть к чужим губам. Глаза сами собой закрывались то ли от усталости, то ли от наслаждения.
— Может, не пойдём никуда? — ленив предложил Лев. — Переночуем здесь… Встанем часов в шесть, сходим домой за учебниками. Что думаешь?
— Тогда достань одеяло из шкафа. И подушки, — так же лениво ответил Женя. — У меня вообще сил подняться нет.
Как-то запоздало в голову пришла мысль, что будет трудно уместиться на этом маленьком диване вдвоём.
— Не проще занять кровать?.. У меня тоже сил нет, — с лёгким смешком признался Лев. — Ты меня вымотал, малыш.
— Не проще, — Женька слегка нахмурил брови, а в голосе появились какие-то серьёзные нотки. — Я не пойду в другую комнату, нет.
— В самом деле? — в голосе Льва послышалось недоумение. — А почему? Там же реально удобнее.
— Потому что она родительская. Была, — пояснил Женя. — Я не хочу там спать.
Лев только вздохнул.
— Сжалься, Женя! Во мне же грёбаных сто восемьдесят девять сантиметров роста, я на этом твоём топчане не помещаюсь!
— Тогда иди на пол, там места много, — возразил Женя. — Или сам в той комнате спи. Или обязательно нужен я под боком?
— Обязательно! — не менее серьезно подтвердил Лев. — И если я буду спать на полу — ты будешь спать там со мной тоже.
Впрочем, портить сладкий послеоргазменный момент не хотелось, так что Лев всё же встал и с женькиными подсказками достал постельное бельё.
— Этот твой диван хотя бы раскладывается?..
— Вроде.
Женя неохотно встал с дивана и начал его раздвигать. Места стало побольше.
Женя сам расстелил белье и устало плюхнулся где-то у стенки.
Лев, примостившись рядом как-то по диагонали, чтобы помещаться на диван целиком, притянул парня к себе.
— И всё-таки не понимаю, почему для тебя такое табу — занять родительскую спальню. Им-то она уже точно не нужна.
Женя почти свернулся в клубочек, чтобы занимать поменьше места.
— Потому что мне почти никогда нельзя было туда входить, не то, что спать. А про правила я говорил вполне серьёзно. И даже если моих родителей нет, я всё равно не хочу входить к ним в комнату. Мне уже от самой мысли не по себе.
Лев в очередной раз поразился многочисленности и разнообразию женькиных заёбов.
— Ну, ладно. Мы с этим что-то придумаем. Спи, совёнок… А, чёрт. Мой мобильник остался в коридоре. Я схожу за ним.
Лев выполз из-под тёплого одеяла и скрылся в чёрном проёме коридора.
Женя проводил Льва взглядом и решил дождаться, пока он вернётся. Даже под тёплым пуховым одеялом вдруг стало необъяснимо холодно, и Женя невольно весь сжался.
Фонарик на телефоне почему-то больше не горел. Должно быть, села батарейка. Лев пошарил по стене в поисках выключателя.
Стоило только щёлкнуть кнопкой, как свет сигнал на какую-то долю секунды и тишины квартиры взрезал оглушительный, как выстрел, хлопок. Лампочка перегорела, и в осветившей коридор вспышке Лев не успел заметить свой мобильник. Он машинально пощёлкал выключателем ещё пару раз, но чуда не случилось.
Хлопок из коридора заставил Женю почти проскочить на диване. Это место всё равно оставалось жутким, даже после двух месяцев отсутствия в нём людей.
Опустившись на колени, Лев несколько минут шарил руками по полу, то и дело натыкаясь на пылинки, песчинки и прочий мусор. Наконец, пальцы нащупали гладкий пластик. Лев со смутной надеждой нажал на кнопку включения, но мобильный вполне ожидаемо оказался разряжен.
 
— Там в коридоре лампочка перегорела, — сухо сообщил Лев, вернувшись в зал. — И телефон сел. У тебя зарядника запасного нигде нет?
— Сейчас посмотрим, — Женя быстро встал с дивана и подошёл к шкафу, открывая нижний ящик. — Включи свет, выключатель за шкафом.