Никогда во мне не сомневайся (СИ)

Женя попытался порыться в многочисленных проводах вслепую, но те были настолько спутаны и однообразны, что это было просто бесполезно.
Лев нашарил выключатель, но люстра на манипуляции с ним никак не отреагировала.
— Пробки выбило что ли? Где щиток?
Женя почти выругался. Чёртова квартира, уж лучше бы они сразу домой пошли!
— В коридоре, — тихо сказал Женя. — Но пошли сначала на кухню — там есть свечи и спички.
— Вечер, свечи… Романтика, — вздохнул Лев, направляясь за Женькой.
Женька скептически хмыкнул на слова Льва.
Спички и свечи найти оказалось легче. Женя уже точно знал, в каком ящике они лежат. Минута, и на маленький стол в углу Женька вывалил полный коробок спичек и много разных свечей: маленьких круглых, парафиновых причудливой формы и, внезапно, тоненьких церковных.
— Вы тут сатанинские ритуалы устраивали, или в этой квартире так часто выбивает пробки, что свечи — это «маст хэв»? — полюбопытствовал Лев, выуживая из общей кучи одну вычурную свечку и пытаясь разглядеть в темноте, что она из себя представляет.
— Второе, ещё ритуалов мне не хватало тут, — Женька чиркнул спичкой и поджёг свечу в руке Льва.
— И что это должно было быть такое? — спросил Лев, крутя в руках свечу. Она местами уже заметно оплыла: видимо, её зажигали далеко не впервые.
Женька присмотрелся к свечке.
— А, это подарочная, — наконец пояснил он. — Новогодняя. Ёлочка была когда-то.
— Очуметь. Пошли строить из себя электриков?
Лев первым покинул кухню и вышел в коридор.
Женя пошёл в коридор следом, забрал из рук Льва свечу и показал ему на щиток в стене.
— Вот, колдуй. Я туда не сунусь.
— Да что там страшного-то? — хмыкнул Лев. — Посвети внутрь.
Дверца щитка открывалась с трудом. В клубах пыли и паутины разобрать, где вообще тумблеры, было непросто.
— Страшного ничего, — Женя послушно подсветил Льву щиток. — Но я в этом вообще не разбираюсь. Мало ли что щёлкну. Обычно чинил отец, если был трезв.
— Он тебя вообще ничему не учил что ли? Вот, смотри, видишь четыре тумблера? Скорее всего, по одному на комнату и один общий для коридора с ванной. Сейчас они все опущены, а должны быть подняты. Вперёд, поднимай их по очереди.
Женя переложил свечку в левую руку, а правой стал осторожно поднимать тумблеры, как и сказал Лев. Ничего не произошло, и Женька так и не понял, сделал он всё правильно или нет.
— Иди в зал, включай свет. Лампочку здесь потом как-нибудь поменяем.
Женя вернулся в зал и щёлкнул выключателем. Люстра действительно загорелась, и Женя ощутил успокоение.
Лев закрыл щиток и зачем-то потрогал дверь, проверяя, надёжно ли она заперта. Почему-то вспомнился тот, последний вечер, когда Женя возвращался домой к родителям, а там, в подъезде, стоял Лев и внимательно вслушивался в семейную разборку. Вспомнилось, какими эпитетами награждал сына отец, и как без особой охоты пыталась угомонить его мать. Вспомнилось, как Женя выбежал из квартиры и упал в объятия Льва, словно вверяя ему свою судьбу.
Лев распорядился этой судьбой, как считал нужным.
 
========== Глава 22. Тест на безразличие ==========
 
Утро навряд ли можно было назвать приятным. Всё тело ныло, а горло болело так жутко, что из него не получалось выдавить ни звука. Женя искренне пожалел о том, что курил, находился на улице поздно вечером без куртки, а потом валялся на полу в темной прихожей. К тому же, парни прошляпили все будильники и встали позже на целый час.
На забавные попытки Жени изъясниться жестами Лев совершенно неподобающе расхихикался.
— Допрыгался, — резюмировал он. — Ну, сожри что-нибудь. Я попрошу Эдика к тебе заехать.
Женя торопливо замотал головой: нет, не надо Эдика, и указал на шею, где россыпью красовались красные пятна от вчерашней несдержанности Льва, некоторые из которых постепенно начинали отливать лиловым.
— Ой, какой стеснительный, — умилился Лев. — Врача тогда вызови, я не знаю… Сам виноват.
Женя слегка надулся. Лев совсем дурак или что? Как вызвать врача, если горло опухло и ушло беззвучный режим? А школа? А работа? Какой еще больничный? Ещё раз мотнув головой в ответ, Женя вернулся в комнату, чтобы одеться и поискать в ящике какой-нибудь просроченный парацетамол.
 
Лев мягко отобрал у Жени брюки и подтолкнул его в сторону постели.
— Упрямый, как осёл! Хочешь в обморок грохнуться на глазах у всего класса? Отличное будет развлечение! Но и в няньки я тебе не нанимался. Всё-всё, я понял. Так и быть, вызываю тебе врача и ухожу.
Лев взялся за телефон, чтобы загуглить номер местной поликлиники. Женя ни слова поперек не смог сказать и упал обратно на кровать. Ему очень не хотелось, чтобы он уходил: перспектива остаться в этой квартире одному, вчера казавшаяся такой разумной и даже желанной, теперь его просто пугала.
— Если ты ещё хоть раз в твоей жизни нарочно попытаешься отморозить себе задницу… — Лев нехорошо прищурился. — … Последствия тебе не понравятся. Прощаю тебе такое только на первый раз.
Женя закрывал дверь за Львом с небольшой тоской. В последний раз Женьке вызывали врача на дом лет в тринадцать или четырнадцать, и он почти не помнил, как это происходит, но всё равно решил подготовиться заранее: притащил в зал табурет с кухни, нашёл ртутный градусник и едва не разбил его, нашёл плотный платок и обмотал его вокруг шеи, чтобы хоть как-то скрыть следы от поцелуев. От всех этих хождений он почувствовал себя таким уставшим, что прилег на диван и отключился, сам не заметив этого, и проспал несколько часов, едва не пропустив звонок в дверь.
***
Эд явился в рабочий кабинет, когда ещё не было восьми. Даже Леночка ещё не пришла, зато Стас уже был — сидел на стуле рядом с кабинетом и, кажется, сосредоточенно что-то читал. Эд, поздоровавшись, не постеснялся спросить, что именно.
Станислав поднял взгляд и честно ответил:
— Изучаю ваши статьи.
— Лестно, — хмыкнул Эд, снимая пальто и вешая его в шкаф. — Что-нибудь интересное для себя почерпнул?
— Да, — кивнул Стас. — Вы действительно интересно пишете.
Эд достал халат, надел его, привычным плавным жестом вытаскивая длинный хвост из-под воротника. Боковым зрением он ненавязчиво разглядывал Стаса, отмечая перемены в обычно педантичном и аккуратном парне. Сегодня в образе Станислава было что-то неуловимо странное: невыглаженный воротник рубашки, выглядывающий из-под белого халата, пара торчащих чёрных прядей и немного более хмурый взгляд. Для такого человека, как Стас, было странным приходить заранее: он предпочитал приходить ровно ко времени.
— Ты выглядишь не как обычно. Всё в порядке? — спросил Эд.
После вопроса Стас быстро пригладил волосы, поправил немного мятый воротник, впрочем, безуспешно, и устало потёр глаза.
— Семейные проблемы, — холодно ответил Станислав.
Эдик посмотрел на парня задумчиво.
— Едва ли ты захочешь ими делиться, но, если что — я умею слушать, — мягко сказал Эд. — Сегодня нужно будет проехаться по вызовам на дом. Это часть нашей работы на участке. Поедешь со мной? — спросил он у Стаса. — Проводить осмотр я тебе не дам, но посмотреть, как это делается, будет для тебя полезно.
Стас заглянул в дневник практики и кивнул:
— Поеду. Это есть в моей программе.
Адресов было немного. Один из них завёл их во двор хрущёвки, такой убитый, что припарковаться удалось с трудом, при этом Эд едва не встрял передними колёсами в глубокую, полную грязного колотого льда яму.
Эд не знал адреса Жени, и имя больного «Ветров Е.А.» ему тоже мало что говорило, поэтому Эд был немало удивлён.
— Добрый день! Врача вызыв… Женя?..
 
Женя был удивлён не меньше. Он смутно помнил, что раньше участковым врачом была пожилая женщина. Увидев знакомое лицо, он смущённо попятился, и только через несколько секунд сообразил, что Эдик здесь не по личной инициативе, а из-за утреннего звонка Льва в поликлинику.
Эдик придержал болтающуюся на петлях дверь и шагнул внутрь, оглядываясь с затаенным любопытством.