Никогда во мне не сомневайся (СИ)

— Женя, это Станислав, мой стажёр, — Эдик чуть приукрасил статус практиканта. — Ты позволишь, чтобы он присутствовал при осмотре?
Женя кивнул и несмотря на то, что и так был весь розовый от температуры, залился румянцем еще гуще. Эдик привет всём желании не мог осматривать Женьку с той же беспристрастностью, с какой относился к прочим пациентам. Он всегда был аккуратным и внимательным к детям, но в том, как он ощупывал и слушал Женю чувствовалось что-то личное, это было настоящее, подлинное беспокойство. Особенно сильно оно проявилось, когда Эд понял, что Женя почти не в состоянии говорить, и весь горит. Стас наблюдал за происходящим с подлинным интересом, но вопросы свои пока держал при себе.
— Подними футболку, сними шарф, нужно тебя послушать, — велел Эдик, берясь за стетоскоп, но Женя, вцепившись за шарф, протестующе помотал головой.
С секунду Эдик хмурился, а потом едва слышно спросил:
— То есть Лев ночевал здесь с тобой?
Женя кивнул, на что Самойлов только закатил глаза. Когда с осмотром было закончено, Эд попросил Станислава заполнить документы под его диктовку.
— Молодец, Евгений. Подхватил осложнённое респираторно-вирусное. Собирайся, поедешь домой.
Женя виновато опустил глаза и в очередной раз мотнул головой. Возвращаться после вчерашней эскапады, да ещё и больным, было стыдно, но сказать он не мог физически, да и слов не находилось. Да и ещё заставил поволноваться Эда — от Женьки одни только проблемы. Его руки невольно поправили шарф, затягивая его намного туже.
Эдик с сомнением обвёл взглядом затхлую квартиру, потом с досадой приподнял очки и потер переносицу.
— Жень, тебе нужно больше тёплого питья, лежать, вкусно питаться и ни о чём не переживать. Ты уверен, что хочешь лечиться… Здесь? Давай быстрее, у меня таких как ты упрямых детей ещё полсписка.
Станислав терялся в догадках: счётчик незаданных вопросов в его голове уже зашкалил. Эдик поймал его настороженный взгляд и улыбнулся мягко: дескать, я всё объясню, но потом. Эд довёз Женю до подъезда, проследил взглядом за тем, как он возится с ключами, сам написал смс-ку Льву и только после этого перевёл взгляд на Стаса.
— Кажется, ты случайно увидел кое-что очень семейное… Извини, что так вышло. На всякий случай, не говори никому, ладно?
— Хорошо, не скажу, — спокойно сказал он. — И всё же, можно поинтересоваться: этот мальчик — ваш родственник? Или хороший знакомый?
Эдик задумчиво погладил оплётку руля и завёл машину. На какую-то долю секунды захотелось сказать правду: «А, этот мальчик — парень моего сына-психопата», и Эд нервно хихикнул.
— Не родственник, но член моей семьи. Друг моего сына. Недавно погибли родители Жени, и та квартира… В том месте его родители умерли. Сейчас он живёт с нами, и я не знаю, почему эту ночь он провёл там. Я стараюсь особенно не лезть в душу к моим детям.
Сказав это, Эд ощутил некую правильность. Пожалуй, что Женя теперь для него не многим меньше, чем Лев. Они оба его дети, пусть и не родные.
Станислав промолчал, осмысливая услышанное.
— Простите, — наконец сказал он. — Это не моё дело.
— У всех свои «семейные проблемы», — невесело усмехнулся Эдик. — Это была маленькая откровенность в обмен на твоё молчание.
— Я бы и так ничего не сказал. Эдуард Андреевич?..
— М-м?
— Пристегнитесь.
***
В это же время где-то в другом городе ярко светило холодное зимнее солнце, заливая светом просторную комнату на верхнем этаже старого дома. На столе в углу, надсадно визжа лопастями кулера, работал полуразобранный системник, из которого, словно кишки из выпотрошенного тела, неряшливо торчали какие-то кабели. К нему были подключены три монитора: два не работали, а на последнем то и дело мигали белые строчки, сменяя друг друга.
На огромном матрасе, лежащем прямо на полу, распласталось длинное обнажённое тело, над которым витал душный аромат свежего перегара. Рядом с телом, словно любовница, лежал с ночи включённый ноутбук. Рука спящего нежно покоилась на клавишах.
Раздался булькающий звук входящего вызова в мессенджере. Тело даже не дёрнулось.
 
С третьего звонка мужчина всё же открыл один пронзительно-жёлтый глаз и безо всякой охоты принял звонок.
— Чего тебе от меня надо в такую рань?.. — хрипло выдохнул он.
Из динамиков раздался неприлично бодрый голос:
— Ты с дуба рухнул, Лис? Какая рань? Три часа дня.
— Так я лёг два часа назад… Слушай, если у тебя ничего важного, не отъебёшься ли ты? — подумав, Лис добавил: — Пжалста.
Голос из динамиков только вздохнул.
— У нас есть работа. Платят в еврах. Но если тебе не интересно…
— Что за работа? — с лёгким любопытством спросил Лис. — Что-то сложное?
— Да не, легкотня. В общем, один бизнесмен в этом году собирается избираться в облсовет, а на него насели какие-то шантажисты. Шлют компромат, грозятся опубликовать и испоганить мужику репутацию. Нужно найти их и прищучить. Работаем по стандартному методу — ты вычисляешь, а я высылаю ребят на зачистку.
— Пфф! — Лис фыркнул оскорблённо. — Детский сад какой-то. Я не хочу заниматься чем-то столь скучным. Поручи студентам. Или Точке, она у нас новенькая.
— Студентам? Уверен, что хочешь подарить какому-нибудь юнцу такой куш? Работы на десять минут, а платят много.
Голос назвал цифру, и Лис задумчиво поскрёб рыжую щетину на подбородке.
— Берись! Отказываться не с руки, а кроме тебя у меня сейчас больше никого. После той облавы… нас так мало осталось, Лис! — драмы голосу в динамике было не занимать.
— А, чёрт с тобой, присылай, что есть.
— Принимай. Вот фото, е-мэйлы и логи.
Лис скачал пришедшие файлы и задумчиво пролистал их. Логи не наводили на мысль даже о городе, из которого приходили сообщения. Е-мэйлы были такими аккуратными, вышколенными и обезличенными. Фотка сама по себе не представляла ничего интересного: просто какой-то полупьяный мужик лапает подростка за задницу.
— Тоже мне компромат…
— Отправитель грозится опубликовать реквизиты счетов некоторых фирм и лично Иконникова. Обещает рассказать прессе много вкусного.
— Чьих счетов?
— Наш наниматель — бизнесмен Иконников Константин из города N. Он в начале двухтысячных работал с тем душнилой, который оружием торговал, помнишь?.. У него была фирма по вывозу мусора. Ну, сам понимаешь, какого именно «мусора», — голос скверно похихикал. — Сейчас он уже владелец заводов-морей-пароходов, но сильно шифруется, потому что… Ты сам понимаешь, почему. А мелкий на фотке — Лев Суворов, его предпоследний любовничек. Это вся инфа, что есть.
Лис некоторое время ещё задумчиво листал логи, пока до него доходило.
— Как зовут?
— Кого?
— Мелкого.
— Лев Суворов. Школота какая-то. Иконников всегда был неравнодушен к мальчикам, но они у него что-то год от года всё моложе и моложе… — неодобрительно буркнул голос.
Лис увеличил смазанное фото, сделанное как будто на тапок в каком-то пафосном клубе. В сине-фиолетовых лучах прожекторов и вьющейся дымке лица подростка было не разобрать, зато лицо мужчины было снято очень четко. Лис подумал, что фото скорее всего обработано в каком-то редакторе, а значит, ему вполне можно вернуть изначальный вид и рассмотреть мальчика получше.
— Я берусь. Свяжусь с тобой попозже, — рассеянно ответил Лис, сбрасывая звонок. С минуту он ещё пялился на фото, а потом его губы растянулись в зловещей ухмылке. Сегодня определённо был его день.
***
Когда Суворов вернулся домой, Женя, кажется, спал. Лев опустился на диван рядом с ним и обнял со спины, ощущая жар от его тела. Невольно подумалось, что Женька сейчас наверняка изумительно горячий внутри, и немедленно захотелось это проверить. Наверно, это неправильно и даже аморально — так сильно хотеть кого, кому сейчас так плохо, — но избытком моральных норм Лев никогда не страдал.
 
Женя с хриплым стоном повернулся на живот, пряча лицо в подушке. Горло болело жутко, голова раскалывалась, а всё тело ломило, что двигаться было почти больно. Кажется, температура ещё поднялась.