Никогда во мне не сомневайся (СИ)

Женька повернул голову и слегка приоткрыл глаза.
— Как себя чувствуешь? — спокойным и ровным голосом спросил Лев. Как будто бы и не имел только что в своём воображении горячечно-жаркого Женю в разных немыслимых позах.
Женя лишь снова уткнулся лицом в подушку, надеясь, что Лев поймёт, насколько ему плохо.
— Отвратно, — наконец едва слышно прошептал Женя. Говорить нормально он не мог, да и шептать было трудновато. — Сделаешь чай?
Лев с тоской отвёл взгляд куда-то в сторону. Ему ещё никогда не доводилось ухаживать за больным. Обычно ухаживали как раз за ним. Точнее, ухаживал Эдик. В перспективе сидеть наседкой с температурящим Женей, Лев не видел ничего весёлого.
— Сделай сам. Ты же знаешь, где чайник? Я уже собирался уходить.
Женя приподнялся и поморщился от боли в голове. Ему не хотелось, чтобы Лев уходил, и Женя лишь обнял своего парня, молча прижимаясь горячим лбом к его плечу. Это, конечно, его не остановит, но всё же.
— Не уходи… мне скучно.
Лев изумлённо потрепал Женю по голове.
— Скучно ему. Почитай книжку, пока я не вернусь.
Женя только вздохнул и покачал головой. Читать тоже не хотелось. Он сейчас даже мысль свою до конца додумать не мог, не говоря уже о чтении.
Отказ Льву не понравился.
— Хм… А ты мне нравишься таким молчаливым, — задумчиво произнёс он. — Например, если сейчас я сделаю тебе больно, ты не закричишь…
Лев сменил позу, и теперь нависал над Женей, упираясь ладонями по обе стороны его головы, будто собрался отжиматься. Лицо у него было серьёзным и очень спокойным, будто он мысленно уже примеривался к женькиному телу, искал на нём чувствительные точки. Женя немного нахмурился. Лев это серьёзно что ли?..
— Не надо, — едва шевеля губами и немного покашливая от напряжения в голосовых связках, прошептал Женя. — Не выдержу.
— Выдержишь, — ровно возразил Лев. — Люди выносливые; гораздо выносливее, чем кажутся на вид. К тому же боль не так страшна, как предвкушение боли. Эдик скоро придёт, но пока его нет — может, позабавимся? Как тогда, на мой день рождения? Первая буква моего имени смотрелась на тебе просто великолепно. Может, пора бы добавить вторую?.. Или даже третью?
Улыбка Льва была сейчас холодной и страшной, а глаза, казавшиеся тёмными во мраке комнаты, не выражали вообще ничего. Понять, шутит он или говорит всерьёз, не было никакой возможности. Женя с затаенным страхом смотрел на него снизу вверх. Ветров уже видел Льва таким угрожающе-равнодушным, но всё равно не мог привыкнуть.
— Не надо, — тихо воспротивился Женя, вкладывая в слова все оставшиеся силы. — Тогда я позволил… потому что не знал, что… Тебе нравится причинять боль?
— Позволил?.. — Лев насмешливо выгнул бровь. — Ты позволил мне? Я взял бы это и сам, если бы ты вдруг оказался против. Да, мне нравится причинять боль. Не могу сказать, что прямо тащусь от этого, но мне нравится, правда, и я был уверен, что ты и без моих пояснений это заметил. Или ты глупее, чем я о тебе думал?
— Я заметил, но… — сил говорить больше не оставалось, и Женя замолчал, так и не договорив.
— Что «но»? — холодно прошипел Лев. — Ты заметил, но что? Думал, это не коснётся тебя? Или как?
— Я не думал, что… ты постоянно такой.
От холодного тона Льва Женя весь ощутимо сжался. Лев улыбнулся пугающе кривоватой улыбкой, от которой даже у крепкого нервами человека пробежал бы мороз по коже.
— Милый, я такой постоянный, что иного такого просто не сыскать. Так мне принести тебе книжку, или лучше сходить за моим любимым ножом? Что ты выберешь?
Женя отвернулся от Льва. Он больше не мог смотреть на него, на его лицо, улыбку; не мог слышать его голос.
— К-книжку, — из последних сил шепнул Женя.
— Вот и отлично! — Лев склонился и коротко поцеловал Женю в пылающий лоб.
В нём в то же мгновение не осталось ничего от того пугающего человека, который был здесь секунду назад. Он снова улыбался нежной, заботливой улыбкой. Можно было заподозрить у Льва раздвоение личности. Или, скорее, размножение личности — сложно поверить в такую стремительную перемену настроения. Видимо, срабатывал какой-то компенсаторный механизм: после проявлений жестокости Лев начинал демонстрировать бешеную нежность, а после кратких мгновений заботы вдруг обращался в лёд.
 
Лев вошёл в спальню старших и, открыв полку с книгами, вслепую вытащил оттуда пару томов, не глядя на название. Швырнув их на тумбочку рядом с Женей, он невозмутимо переоделся и, подхватив ноут, без лишних прощаний покинул дом.
Женя проводил уходящего из комнаты Льва странным взглядом. Он говорил о собственной постоянности, но сам менялся от заботливого до пугающего с немыслимой быстротой. Неужели вся эта нежность — лишь маска? Вся забота — притворство? Вся любовь — шутка? От этих мыслей ему стало совсем тоскливо.
Рука сама потянулась к книгам. Всё равно сонливости больше не было, Лев напрочь её прогнал, и Жене захотелось занять себя чем-то, чтобы не думать о плохом.
Одна из книг была завернута в крафт-бумагу, на манер самодельной обложки, ни автора ни названия не было видно. Женя просто открыл её на первой странице и сам не заметил, как погрузился в чтение, с каждой строчкой всё больше холодея внутри. Книга была о психопатах.
Женя не прочитал и половины, когда повернулся ключ в двери и послышались шаги. Женя, вздрогнув, выронил книгу и, задумавшись, забыл её поднять.
Всё же было так очевидно! Невольно вспомнились и те смс-ки Лёшки — он же тоже говорил о психопатии. Как Женя сам не заметил? А может, Лев не такой, и Женьке просто чудится сходство? Но если нет, то за что судьба обходится с ним так?
«Наверное, — подумал Женя, — это моя вина. Я сам привлек его… Он был мне нужен. Что теперь делать, как с ним общаться?»
В квартире было как-то до странного неуютно, будто даже душно, как бывает после горячей ссоры. Первым делом Эдик открыл окно в кухне, чтобы немного проветрить, а потом вымыл руки и зашёл к Женьке.
— Как себя чувствуешь, пациент? — спросил он, стараясь не выдавать своей усталости.
Женька попытался убрать с лица странное, испуганное выражение, но вышло не очень.
— Лучше, — тихо прошептал Женя в ответ.
Состояние Жени от Эдика не укрылось. Он приблизился и мягко ощупал лицо Жени и, попросив размотать шарф, осмотрел его горло. Следов страсти Льва оказалось куда больше, чем Эд ожидал — некоторые были больше похожи на укусы, чем на засосы. Эдик не представлял, как такое вообще можно вытерпеть.
— Отёк горла немного спал — это хорошо… По крайней мере тот, что внутри, — невесело пошутил он. — Льва отлупить надо за то, что он с тобой делает. После ужина выпьешь таблетки и будешь полоскать горло. Через пару дней сможешь петь, как птичка.
Взгляд Эдуарда упал вниз, и он увидел книгу в крафт-бумаге. Его лицо вдруг стало одновременно растерянным и очень жёстким.
— Это… Не должно было сюда попасть. И много ты успел прочитать?.. — глухо спросил он.
Женька вдруг ощутил вину, как будто прикоснулся к тайне, которую ни в коем случае нельзя было открывать.
— Меньше половины, — тихо отозвался Женя, слегка отвергавшись от Эда. — Лев принес, чтобы… занять меня.
Эд протянул руку и взял книгу в руки, чтобы вспомнить, что там под обложкой, а когда вспомнил, устало прикрыл глаза. Эта книга была посвящена в основном осуждённым серийным убийцам, и если Женя сопоставил поведение Льва и описанное в книге… У него могло сложиться совершенно предвзятое мнение, которое срочно надо исправлять.
— И много из прочитанного ты понял?
— Не очень. Со Львом же что-то не так? — осторожно поинтересовался Женя.
 
Эдик кашлянул в кулак, прочищая непроизвольно пересохшее горло.
— Ты же дошёл до теста на определение чёрт безразличия у подростков, да?.. Лев собрал… Кхм… Почти все баллы. Но это не приговор.
— Он же не станет таким, как тут написано?.. Может, можно что-то сделать?.. Я… Мне страшно. Ему нужна помощь?
Внутри у Жени заныло, и уже не из-за болезни, а от охватившей его тоски. В книге было написано, что от психопата нужно бежать, уходить срочно, пока он не превратил твою жизнь в руины, но Женя этого совсем не хотел. Он привязался ко Льву, Лев был ему нужен, без него, как Женьке казалось, всё вернётся как было, станет даже еще хуже.