Вниз по инерции (СИ)
– Отец,– так умоляюще сладко, движения бедер становятся степенней, он запускает пальцы в светлые локоны, наматывает и тянет за них, ограничивая сына в движениях. Ласки жадные, уже покрасневшая кожа путает ощущения остроты зубов и мягкости губ и языка.
Трандуил еще одет, но даже через слои ткани он ощущает беспорядочное царапание ногтей по спине; Леголас стонет совсем громко и непристойно. Интересно, слуги уже разошлись по своим комнатам? Но теперь это волнует хозяина дворца в последнюю очередь, главное из всего существующего вокруг – сын, который упивается его ласками. Но на всякий случай он прижимается к этому не желающему закрываться рту в горячем, сминающем губы и сопротивление, поцелуе.
Тело напрягается, выгибается назад под особо резкий приглушенный крик, белые капли густо орошают продолжающую выжимать его до конца руку. Леголаса еще не отпускает мелкая дрожь, пальцы в волосах разжимаются, и он прислоняется лбом к отцовскому плечу.
– Я тебя испачкал,– с придыханием говорит он, водя подушечками по каплям спермы, размазывая их по коже и ткани.– Я исправлю это.
С усердием он расстегивает его серебряные одежды, нетерпеливо помогая избавиться родителю от них; Трандуил не противится. Леголас добирается до самого низа, руки задевают открывшийся под разошедшимися полами, натянувший ткань штанов, бугор, он одергивает себя, едва отец издает приглушенный выдох.
– Ты там совсем горячий, тебе, наверное, больно? Позволь мне…
Трандуил не собирается возражать; Леголас опускается на колени, осторожно расправившись с застежками и шнуровкой, он извлекает напряженный до предела возбужденный член, сухой, горячий; влажный и проворный язык, распределяющий слюну по всей длине - то, чего так не хватает. Он помогает себе рукой, водя пальцами с одной стороны, и припухшими от поцелуев губами с другой. Прежние холодность и отстраненность в контрасте с такой нынешней вседозволенностью лишают ясных мыслей, отдавая тело полностью на волю инстинктов; Леголас обхватывает губами головку, с упоением пробуя отца на вкус, его собственное тело реагирует сильной волной жара и ноющей тяжестью в паху. Когда рука родителя давит на затылок, заставляя вобрать еще больше разгоряченной плоти в рот, принц сжимает собственный член в кулаке, глотка расслабляется полностью, принимая в себя всю немалую длину. Но дыхание сбивается, ресницы вздрагивают, однако он не отступает, пускает в ход юркий язык, и наградой служит вырвавшийся стон.
Удовольствие тянется, но его не хватает; Леголас отпускает себя, скользит дальше пальцами по промежности, касается ануса. Отверстие сухое, пальцы тоже, Леголас собирает с головки остатки собственной спермы и пытается смазать вход, и разочарованно выдыхает, понимая, что этого мизерного количества недостаточно, впрочем, как и его собственных пальцев. Он смотрит на отцовские, опоясанные причудливыми кольцами, пальцы, несильно сжимающие простынь от особо удачных движений сына, и представляет их, дарящих ему неземное наслаждение. Словно мысли его об этом вслух; эта самая рука тянется к его лицу, оглаживает щеку; Леголас выпускает член изо рта, когда его отстраняют.
– Достаточно, мой мальчик,– говорит Трандуил, и Леголас не без удовольствия понимает, что приблизил его к грани разрядки.
Он ощущает влажными губами давление аристократических пальцев и целует их, прихватывает зубами, смотрит на отца затянутыми поволокой глазами.
– Я все еще хочу их… в себе,– эти слова проводят через тело такой же разряд желания, как и прилежная ласка языком.
Леголас нисколько не удивляется, что его хватают за предплечье, а через секунду он оказывается лежащим на постели, придавленный приятной тяжестью отцовского тела. Резкий толчок – их эрегированные члены скользят друг по другу, трутся; Леголас выгибается навстречу этим ощущениям, топя стон в заглушающем поцелуе. Руки, которые он так желал, гладят разгоряченную кожу, следуя за губами по лбу, щеке, шее, груди, обведя твердые горошины сосков, по волнистой текстуре ребер к впалому животу. Трандуил разводит в стороны колени сына, почти прижимая их к смятым и сбитым простыням, и Леголас вздрагивает от коротких поцелуев своего короля в самом интимном месте.
Трандуил выпрямляется, глядя на него сверху - волосы обоих растрепаны, дыхание сбивается в унисон.
«Действительно, как отражение… только более утонченное и прекрасное»,– проносится в голове единственная связная мысль.
– Что ты хотел, мой хороший, что так желал?– он наклоняется к заостренному уху, шепча в него эти слова.
Леголас обхватает его запястье и опускает вниз к своим бедрам, разводя их еще шире.
– Что–нибудь, отец, пожалуйста, что хочешь…
Трандуил оглаживает округлые ягодицы, пробираясь пальцами к ложбинке между ними, мягко гладит аккуратную сморщенную дырочку, пожирая взглядом реакцию сына, медленно обводит круговым движением складочки, чуть надавливает и отпускает, затем снова.
– Так?
Леголас кивает, глядя из–под полуприкрытых век на легкую улыбку на губах отца.
– Наверное, нужно масло,– отстраненно бормочет он, продумывая про себя альтернативу смазывающему узкий девственный проход веществу.
– Не надо масла… слюны хватит.
– В первый раз будет больно, если я воспользуюсь лишь этим,– качает головой Трандуил.
– Не будет, я… я уже разработал мышцы,– Леголас сглатывает, глядя, как Трандуил приподнимает бровь.
– Ты впускал в себя мужчину?– голос снова холоден, как и глаза.
– Нет. Я использовал пальцы,– алея до самых корней волос, признается он.– В последнее время чаще обычного, почти каждый раз – ночи темные, пропитанные одиночеством, мне так не хватало живого тепла рядом.
– Не бойся, теперь ни того, ни другого по ночам не будет,– Трандуил любовно целует наследника в лоб, а потом шепчет в миллиметрах от его губ: – Покажи мне, как ты это делал. Как глотал собственные всхлипы в холодной кровати, пока эти пальцы неумело вторгались в твое голодное до ласк тело, как ты кусал подушку, чтобы гасить вырывающиеся стоны, пока отчаянно тер изнутри горячие мышцы, представляя руки отца на себе и его горячий член внутри. Давай, маленький…
Леголас откликается, трется о пока еще затянутое тканью бедро ноющим членом, небрежно зачерпывает изо рта пальцами слюну и тянется к промежности, оставляя по пути на теле тонкую блестящую линию.
Средний палец входит без особого труда, преодолевая сопротивление мышц; Леголас двигает им пару раз и осторожно добавляет к нему указательный. Он прикусывает нижнюю губу – никогда от привычной мастурбации он не получал столько удовольствия, длинные ноги разъезжаются сами собой, являя отцу все то, что всю жизнь скрывал от других. Леголас видит, как расширяются его зрачки, затопляя серую радужку, как под кожей ходит кадык, и движение руки ускоряется, он разводит два пальца в стороны, освобождая место для третьего, и насаживается на них до упора.
Но и этого мало, совсем не достаточно. Леголас двигает бедрами и сжимает мышцы, пустота внутри слишком болезненна, он вынимает пальцы, раздвигая припухшие края, предлагая мужчине перед собой взять инициативу на себя. У Трандуила перехватывает дыхание от вида готового на все юноши – разомлевшего, с горящими щеками и блестящими глазами, рассыпанными по подушкам волосами, томно ловящего воздух приоткрытым ртом. Его и не волнует, отчего его собственное тело откликается на родного сына так же, только не сейчас. Он подается вперед, оглаживает дрожащие бедра и только сейчас обращает внимание на кольца на своих пальцах – переплетающие всю фалангу витиеватые змеевидные ветви, воплощенные в благородном металле. Он пытается их снять, но Леголас останавливает его:
– Не снимай их,– просит он, тем самым заслужив вопросительный взгляд.
– Они будут мешать,– Трандуил гладит его колени, чтобы дать почувствовать прохладные изгибы украшений.
– Это часть тебя, я всегда любил их,– он проходит ногтями по отцовским пальцам.
Наследный принц откидывается на подушки, впервые почувствовав не собственное касание к нежной коже смоченных пальцев. Ощущения совсем иные, несравнимые с тем, когда он пытался получить удовольствие после прочтения «запретных» книг в библиотеке, не неизмеримыми годами позже - даже самоудовлетворение на глазах отца не дает этого. Только сам Трандуил может пробудить в его теле подобное своими касаниями. Он вставляет только первые фаланги двух пальцев, а Леголас уже трепещет, прося родителя не медлить, сам насаживается в нетерпении на источник яркого удовольствия, и Трандуил выполняет его просьбу.