Королевство слепых

– Ах, конечно. Я его не узнал.

Арман пристегнулся; они проезжали по мосту Шамплена, когда он поймал себя на том, что напевает себе под нос: «Эдельвейс, эдельвейс…»





Глава тридцать первая




Бернар Шаффер сидел в спартански обставленной комнате для допросов в управлении полиции. Оглядывался. Закидывал ногу на ногу, потом сбрасывал. Пытался устроиться поудобнее на металлическом стуле, который никак не позволял ему сделать это.

Старший инспектор Бовуар смотрел сквозь двустороннее зеркало.

– Он сказал что-нибудь по пути сюда?

– Non, patron, – сказала Клутье. – Только спросил, имеет ли это какое-то отношение к смерти Энтони Баумгартнера.

– И что вы сказали?

– Ничего. Вот его айфон.

Она протянула Бовуару гаджет. Теперь с подозреваемыми они первым делом так и поступали: изымали их телефоны, чтобы они не могли никому сообщить или что-нибудь стереть.

Месье Шаффер вовсе не то, чего ждал Бовуар. Жан Ги ожидал увидеть молодого бычка. Кого-нибудь пройдошного. Привлекательного.

Но не такого ничем не примечательного нервного молодого человека в хорошем, но не исключительном костюме. Но когда Бовуар опустил глаза, он увидел туфли Шаффера. Заостренные до игольчатой остроты. Последний писк моды.

Навороченные и дорогие.

Жан Ги знал. Он тоже пытался быть модным, но не мог себе позволить подобных расходов.

Хотя такая обувь и наводила на размышления, но ни о чем определенном не говорила. Одни люди покупали себе дорогие машины, другие тратили деньги в отпусках. А некоторые холостые молодые люди покупали брендовую одежду.

Это не означало, что Шаффер живет не по средствам. Или что он вор.

– Хорошо, – сказал Бовуар. – Идемте со мной.

Клутье последовала за ним в кабинет для допросов, где старший инспектор представился:

– Меня зовут Жан Ги Бовуар. Я действующий глава отдела по расследованию убийств. С агентом Клутье вы уже знакомы.

Это было сказано не только для Шаффера, но и для записи.

Они сели – Бовуар напротив молодого человека.

– Спасибо, что пришли. У нас к вам несколько вопросов.

– О Тони?

– В основном – да. – Бовуар говорил дружеским тоном. – Расскажите о ваших с ним отношениях.

– Мы работали у одного нанимателя. У «Тейлора энд Огилви». Несколько лет назад. Я работал секретарем, а месье Баумгартнер – старшим вице-президентом.

Шаффер, внимательно наблюдавший за Бовуаром, казалось, принял решение.

– У нас был роман. А потом меня уволили.

– За что?

Бернар выставил дело так, будто его выгнали из-за их связи.

– Лучше бы вам сказать нам правду, Бернар, – сказал Жан Ги, одобрительно улыбаясь. – Я вам скажу: мы уже побывали в «Тейлор энд Огилви».

– Меня обвинили в хищениях со счетов клиентов. Но я ничего такого не делал.

– Тогда почему вас уволили?

– Ну, им же нужен был козел отпущения, верно?

– Если это не вы делали, то кто?


Шаффер неуверенно молчал.

– Бросьте, Бернар. Говорите правду. Не бойтесь. Просто скажите нам.

– Месье Баумгартнер.

– Энтони Баумгартнер?

– Да.

– Но если деньги похищал он, то зачем ему понадобилось идти к мадам Огилви и рассказывать ей об этом?

– Он решил, что они так или иначе дознаются, а потому пошел и обвинил во всем меня.

– Своего любовника.

Тот кивнул.

– И что вы сделали?

– А что я мог сделать?

– Не знаю. Сказать правду.

Бернар рассмеялся:

– Ну конечно! Я против старшего вице-президента. Давайте подумаем, кому бы они поверили.

– Поэтому вы просто ушли? – спросил Бовуар, а когда Шаффер кивнул, Жан Ги взыскующим взглядом уставился на него. – Тогда почему вы воспользовались рекомендацией Энтони Баумгартнера, устраиваясь на работу в «Сберкассу»?

Шаффер покраснел. Они явно знали больше, чем он думал.

– Тони сказал мне: если я буду помалкивать, он устроит меня на работу в «Кассу» и поручится за меня.

– И вы согласились?

– А какой у меня был выбор? Если бы я отказался, меня бы так или иначе вышвырнули. Обложили со всех сторон.

В комнату для допросов вошел агент, прошептал что-то на ухо Бовуару и вышел.

– Значит, вы утверждаете, что Энтони Баумгартнер похищал деньги, а вы ни в чем не виноваты?

Шаффер выпрямился на стуле:

– Ну хорошо, я знал, чем он занимается. Но сам я в этом не участвовал.

– Он вам сказал?

– Он выпил как-то лишку. А пьяным почувствовал себя свободно и говорил без остановки. Знал, что я никому не расскажу.

– Почему не расскажете?

– Потому что я его любил. Очень.

– И?.. – произнес Бовуар.

Опять Бернар в ответ молчал – он нервничал.

– И он сказал мне: если я кому сообщу, то он будет говорить, что это мои делишки, а он ни при чем.

– Что он в конечном счете и сделал.

– Да.

Бовуар разглядывал ничем не примечательного молодого человека.

– Дома у него вы когда-нибудь бывали?

– Один раз. Ему требовалась помощь – повесить картину, подаренную матерью. Я так думаю, может, это был ее портрет. Вид какой-то слегка чокнутый. В общем, мы повесили ее над камином в его кабинете, а потом выпили немного. Он попросил меня помочь ему наладить его новый ноутбук, и мы тогда выпили еще чуток, потом некоторое время возились с его компьютером, и головы у нас слегка закружились…

– Так вы запустили его ноутбук? – спросил Бовуар.

– Да.